ГЛАВА 6. НЕУЖТО ЗАМКНУТ КРУГ
Утром 20 сентября резко похолодало. Подхожу к окну. Перед глазами белое безмолвие. Всё покрыто тонким и хрустким снежным одеялом. Градусник на моём окошке показывает -50°С.
На прошлой неделе я стал комсоргом группы, после чего имел беседу с мужиком из первого отдела [89]. Конечно, там был не только я, собрали всех комсоргов и старост первого курса. Хмурый мужик призывал к бдительности, к беспощадности к врагам социалистического отечества и всё такое. Я думал, что сейчас и начнётся вербовка внештатной агентуры, но нет, что, в общем-то, логично. Вербовка дело сугубо интимное, огласки не терпящее. Я так до сих пор не представляю, кто у нас на курсе был осведомителем [90].
После общего собрания всем выдали методичку, где было изложены обязанности, задачи и методика ведения комсомольской работы. Очередной плод бюрократического творчества. Насколько я помню, комсомол в институте никого не волновал, от слова совсем. Однако для меня здесь всё-таки есть определенные выгоды. Опираясь на авторитет организации, можно будет проводить в жизнь какие-то идеи. Конкурсы по специальности, спорт, литература и прочее искусство. Хорошо бы придумать, как завязать отношения с каким-нибудь иностранным ВУЗом архитектурного профиля, но это на перспективу. Главное про всё писать в «Комсомолку» или в любое печатное издание, хоть в «Кадры стройкам» [91]. Не позднее чем через год надо будет попасть в бюро факультета, а затем думать о вступлении в КПСС. Эк же меня занесло! Ведь и учиться придётся, хочу я этого или нет. Большинство проектов надо будет спихнуть желающим заработать, чтобы освободить время, но часть не удастся ни как, да и не отработал я пока механизм взаимодействия с Худфондом. С Тришиным принципиально договорился, но пока, ни одного заказа на горизонте не просматривается. Поэтому в прошлую пятницу звонил в районный отдел вневедомственной охраны, сказал, что хотел бы работать сторожем. Попросили подойти вечером в среду. Работа, конечно, утомительная, но 90 рублей к стипендии — не лишние.
В четверг позвонил Вова Каплин. Интересовался, как у меня дела обстоят. Был очень рад, что я в учусь в родном Новосибе. Приставал опять с районной газетой. Я обещал подумать. Тут ведь как? Опыт общения с районной верхушкой дело полезное. Если учесть, что 20 лет назад именно в Дзержинском райкоме работал Егор Лигачёв, то подумать есть над чем.
У Каплина дела тоже пошли в гору после прошлогоднего всплеска музыкальной активности. В районе работает уже 5 дискотек на разных предприятиях. Мужики на «Точмаше» уже стонут от того, что им приходится во внеурочное время аппаратуру собирать. Даже, несмотря на то, что им за эту работу райком платит по утроенному тарифу. Зато народ на дискотеки валит валом. Вот что значит мощная акустика! Деньги появились у всех к этому причастных лиц, и, похоже, что Вова Каплин руки греет лучше всех. Жаль, что я выпал из этой обоймы. Вот всё-таки это направление надо развивать, а вовсе не группу самодеятельную организовывать! Хотя, если вспомнить, что через пять лет начнутся гонения на всё западное, включая музыку, то русскопоющая группа была бы запасным аэродромом. А если еще её сделать в стиле «комми-рок», то было бы не подкопаться.
ГЛАВА 7. ПОДНИМИТЕ МНЕ ВЕКИ
— Борька, подваливай! Брательник из Москвы притаранил чумовой пласт! — Коновалов говорит спокойно, но заметно, что ему очень хочется похвастаться. — Архип тоже подгребёт.
— Какой еще пласт? — Я лихорадочно вспоминаю. Может быть «The Song Remains the Same» Led Zeppelin? Вряд ли, все-таки это хоть и классная вещь, но ничего сногсшибательного, обычный хард, качественный, драйвовый, энергичный, но не то…
— Топай быстрее, а то много вопросов задаёшь, — нетерпеливо обрывает Вадик и бросает трубку.
Заинтриговал меня старый приятель. Надо идти, да и вообще, хочется поболтать о том, о сём, кроме того, надо посоветоваться, как деньги зарабатывать. Не беда, что время уже одиннадцатый час, рано завтра не вставать. Поэтому прочь инструменты, на ноги — кеды, и, с громким топотом срываюсь вниз.
Олежке идти ближе, поэтому он уже на месте. Родителей Вадима дома нет, поэтому нам никто не мешает пить домашнее смородиновое вино и слушать «Алису в стране чудес» с текстами Высоцкого. Именно этот диск Вадика зацепил.
— Диссидентские песенки, — недослушав до середины первой стороны, уверенно заявляет Архипов, — не понимаю, как её вообще выпустили. Сплошная антисоветчина. «Много неясного в странной стране, можно запутаться и заблудиться», это про какую же страну? А это про кого «Жить то он жил, а быть то его не было» — Коновалов, ты бы выкинул нафиг эту пластинку, а то припаяют тебе семь-ноль [92] и узнаешь, что передачи бывают не только по телевизору.
— Олеж, не свисти! — Вадим, расслаблен и с удовольствием наблюдает за нашей реакцией. — Это же официальный диск, который выпустила «Мелодия»! и который открыто, заметь! не подпольно, продают в магазинах. Тираж маленький, это же не речи Брежнева, но никто авторов на лесоповал не сослал. — Всё путем! Лучше винца глотни.
— Винцо это хорошо, а вот с твоим аргументом про безопасность я не согласен. Да, сейчас послабление, типа, оттепель, с американцами в космос летаем, договора всякие подписываем, но кто его знает, что там будет дальше. За оттепелью всегда следуют заморозки, а там до посадок не далеко.
— Не, мужики, — вступаю в разговор я, пара стаканов смородинового снизили уровень бдительности — заморозки наступят, но позже и не надолго, года на три, а потом все в разнос пойдёт, да так, что сейчас даже никто и предположить не может. Кстати, как там наши, кто что слышал? Под «нашими» я имею в виду одноклассников.
— Я на неделе Рудинскую встретил. Она всё знает. Сама на юрфак поступила вместе с Калашниковой. Горбунова тоже на юриста поступала, но провалилась. Пошла на завод. Витёк Мосягин — в сельскохозяйственный, Фролова в лёгкую промышленность, Танька Хохлова в мед, Лобова — в мед не поступила. Труба в НГУ, но почему-то на ФЕН, Сокол на физике в НГУ срезался и не прошел. Уехал в Иркутск и там учится. Собирается переводиться потом в НГУ. Остальные пока не понятно. Ты то, как лето провел? Тришкиной присунул?
— Иди в жопу! Когда надо будет, тогда и присуну, тебя не спрошу.
— Мужики, кончайте гнилой базар! — Растаскивает нас Олег. — Ленка клёвая тёлка, если бы не Татьяна, я бы её у Борьки отбил. Давайте лучше к теме вернемся. Борька, ты что-то про «вразнос» заикнулся. Давай, выкладывай, откуда знаешь, что там за «разнос» пойдёт? — Олег с лёгким сарказмом смотрит в мою сторону.
Алкоголь, коварный враг нашего разума, продолжает играть со мной в опасную и рискованную игру. — Хотите верьте, хотите нет, но я знаю события ближайших сорока лет, только, чур, об этом не болтать, не хочется мне стать подопытным мышом у биологов в серых шинелях. — Я же не замечаю, что уже разбалтываю свою тайну.
— Ты, Рогов, похоже гребанулся этим летом! — Озвучил диагноз Вадик. — Ты же понимать должен, что знать будущее не может никто, это принципиально не возможно, поскольку иначе нарушается закон причинно-следственных связей.
— Вадя, не надо грязи! Я понимаю, что это не возможно! Тем не менее, факт на лице. На моём лице, между прочим. Вот, смотрите, 26 сентября, в ближайший понедельник, летчик на Ан-2 врежется в дом на Степной [93]. У лётчика ушла жена, забрала сына, а у парня крыша съехала. Решил покарать неверную. В результате погибнет сам, угробит четверых человек — одну девушку и трёх маленьких детей… Жены и тёщи при этом дома не будет… Сегодня у нас 22 число. Он и сам еще не знает, что сделает через четыре дней, а я знаю.
89
Первый отдел — подразделение КГБ во всех организациях СССР, имеющих доступ к секретной информации
90
осведомитель — внештатный агент из числа работников или студентов, сообщающий куратору о настроениях среди своих сотрудников.
93
Реальный случай. 26.09.1976 В. Серков летчик гражданской авиации Новосибирского Лётного отряда произвёл не санкционированный взлет и последующий таран жилого дома № 43/1.