Поэтому в итоге я решил для себя так: жду еще десять дней. И если после этого меня никто не спасет, значит, моя вера в справедливость и честное имперское правосудие была напрасной. Более того, страна, в которой чиновники и повелитель готовы пропустить мимо ушей тот материал, что я им отправил, себя изжили. Служить им я счел бы уроном для собственной чести. А значит, если империя окажется недостойна моего доверия, то вот тогда я со спокойной душой перейду на темную сторону и сделаю все, чтобы гнилой режим, при котором директорам позволено безнаказанно насиловать учеников, благополучно сдох и больше никогда не воскресал.
«Зафиксировано значимое снижение уровня содержания в крови питательных веществ, – обеспокоенно сообщила Эмма, когда я принял решение и вернулся к упражнениям. – Запасы зеленого мха исчерпаны. Рекомендовано перейти на резервный источник питания».
Я только хмыкнул.
И все-таки упражнения – великая штука. При правильном применении мозги прочищают не хуже спортивно-обучающего модуля. Если бы не они, я бы, пожалуй, не рискнул ставить себе такие сроки и тем более не сообразил бы, за счет чего могу все это время адекватно поддерживать силы.
«Зафиксировано значимое снижение содержания уровня питательных веществ, – настойчиво повторила подруга. – Внимание! Директива номер один. Угроза носителю крови. Рекомендовано перейти на резервный источник питания».
«Не волнуйся, подруга, все под контролем. Резервный источник здесь уже есть».
«Информация не подтверждена. Значимых резервных источников питания в радиусе управляющего поля не обнаружено».
«Да ну? А ты подсчитай, сколько микробов, пригодных к поглощению, обитает в этом подземелье из расчета на один кубический райн?»
Услышав от меня столь странный вопрос, Эмма озадаченно замерла, но все-таки потратила несколько мэнов на расчеты и исправно доложила:
«В пределах найниитового поля из заданных параметров обнаружено порядка двух с половиной дэквионов 14 существ».
Хм. Неплохо.
«Узнай, какой мы сможем получить от каждого из них процент полезных веществ?»
Она на этот раз задумалась надолго, а потом выдала какие-то совсем уж микроскопические проценты с целой кучей нулей после точки.
Ну да, немного. Но это были цифры из расчета лишь на одну несчастную бактерию. А если учесть, что их тут триллионы, да еще то, что вентилятор каждый мэн гонит с улицы новых…
«Живем, подруга, – рассмеялся я, когда она послушно пересчитала данные и выдала уже намного более приличные цифры. – Воздуха в Норлаэне много, а микробов еще больше, так что иди, лови мелких паразитов. Хочу устроить тут масштабную стерилизацию…»
Конечно, нельзя сказать, что все прошло идеально и что я, найдя пусть неожиданное, но довольно эффективное решение большинства своих проблем, совсем не испытывал голода или жажды.
Испытывал.
Временами еще как. Потому что, как ни крути, даже такое огромное на первый взгляд количество существ, которых мы могли собирать лишь на строго определенной площади, по определению не могло покрыть моих потребностей.
Исходя из рекомендаций Эммы, уже на шестой день пребывания в карцере я полностью прекратил тренировки, по максимуму уменьшил мышечную активность, подолгу проводил время в медитациях, да и во всех остальных смыслах перешел на энергосберегающий режим.
Еще через день подруга, пока искала для меня воду, осушила подземелье настолько, что поступающий по вентиляции воздух больше не мог удовлетворять мои потребности, и неумолимо усиливающаяся жажда начала донимать меня уже серьезно.
Какое-то время я еще терпел, стараясь побольше лежать, пореже дышать, целиком и полностью перешел на мысленную речь, чтобы лишний раз не расходовать жизненно важную влагу. Тогда как Эмма, обсуждая со мной планы на будущее, добросовестно собирала те крохи, которые я выделял, и почти сразу же возвращала обратно.
Однако вскоре и этого стало не хватать, после чего пришла пора вплотную задуматься о рециркуляции той жидкости, что скопилась в поддоне биотуалета.
Да-да. Еще один незапланированный источник влаги, который мог существенно продлить мое добровольное самозаключение в карцере. Причем если поначалу мысль об этом казалась мне отвратительной, то после почти суток колебания я все-таки дал добро на повреждение верхней части поддона и отвернулся, чтобы не видеть, как оттуда в мою сторону потихоньку полетел тоненький водяной ручеек.
В принципе, если бы дело ограничилось только этим, я бы более-менее справился и прожил оставшиеся до намеченного срока несколько суток без риска для себя, поскольку цикл жизнедеятельности моего организма стал по-настоящему замкнутым. Я почти ничего не выделял. Тем более не тратил, ну а если и тратил, то по минимуму, и тут же все это, предварительно очистившись и пройдя дезинфекцию, возвращалось ко мне снова.