Рабским копированием памфлета Мориса Жоли объясняются вместе с тем некоторые парадоксы и странности плагиата, которые указаны выше и которые сами по себе являются уже достаточным основанием для того, чтобы признать «Сионские Протоколы» подлогом.
Половина или три четверти «Сионских Протоколов» извлечены, с надлежащими изменениями, из книги Мориса Жоли. Десятки страниц понадобились бы, чтоб показать параллелизм или тождество между источником и плагиатом. Здесь могут быть приведены лишь некоторые примеры.
В самом начале памфлета Жоли тень Маккиавели защищает принципы макиавеллевской политики против обвинения в безнравственности. Ту же тему обсуждают заговорщики в том же порядке в «Сионских Протоколах».
В книге Жоли тень Макиавелли говорит:
«Дурной инстинкт человека сильнее доброго инстинкта. Человека тянет больше к аду, чем к добру; страх и сила действуют на него больше, чем разум… Все люди стремятся господствовать, и ни один человек не отказался бы от роли угнетателя, если б это только было в его возможности; все или почти все готовы пожертвовать правами других людей ради собственных интересов» [40].
В самом начале первого из «Сионских Протоколов» мы читаем:
«Надо заметить, что люди с дурными инстинктами многочисленнее добрых, — поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями. Каждый человек стремится к власти, каждому хотелось бы сделаться диктатором, если только он мог бы, но при этом редкий не был бы готов жертвовать благами всех ради достижения благ своих» [41].
Тень Маккиавели продолжает:
«Что удерживает этих взаимно пожирающих друг друга зверей, которых называют людьми? В начале жизни общества действует грубая и необузданная сила, а потом — закон, т.е. опять таки сила, регулируемая формами. Вы изучили все источники истории: всюду сила является раньше права» [42].
Первый из «Сионских Протоколов» гласит:
«Что сдерживало хищных животных, которых зовут людьми? Что ими руководило до сего времени? В начале общественного строя они подчинились грубой и слепой силе, потом закону, который есть та же сила, только замаскированная. Вывожу заключение, что по закону естества право — в силе» [43].