Приемы подделывателей особенно рельефно выступают в фабрикации этой части подлога. Слово «гоевских», вставленное перед словом «народов» в начале цитаты, — слово, которого, конечно, не было в планированном тексте Диалога Жоли, — имело целью придать еврейскую окраску всей тираде. Другой акт подделки заключается в замене слова «властелины» («maitres») текста Жоли словом «премьеров-диктаторов»; бичевание узурпаторов больших и маленьких Наполеонов, у Жоли, — уступает место в подлоге атак на парламентаризм. Тогда выясняется странно противоречивый тон этого абзаца, в котором с одной стороны народные массы как бы осуждаются за отсутствие приверженности к свободному строю, — что уже является противоречием по отношение к остальному замыслу подлога, — с другой же стороны тут же дискредитируется этот свободный строй, в лице носителей идеи парламентаризма и народных избранников. Все объясняется неумелой и небрежной работою фальсификаторов.
В 6-м Диалоге книги Жоли Маккиавели продолжает:
«Принцип суверенитета народа разрушает всякую устойчивость; он узаконяет во всех случаях право революции. Он повергает общества в открытую войну против всех людских властей и даже против Бога. Он — само воплощение силы. Он делает из народа хищного зверя, который засыпает, после того как насытился кровью и тогда его заковывают в цепи» [49].
В конце № 3 «Сионских Протоколов» мы читаем:
«Слово свобода выставляет людские общества на борьбу против всяких сил, против всякой власти, даже Божеской и природной. Вот почему при нашем воцарении, мы должны будем это слово исключить из человеческого лексикона, как принцип животной силы, совращающей толпы кровожадных зверей. Правда, звери эти засыпают всякий раз, как напьются крови, и в это время их легко заковать в цепи» [50].
В том же Диалоге книги Жоли Маккиавели излагает теорию цикла смены правительств, революций и контрреволюций, формулированную еще в древности Платоном, Аристотелем и Полибием. «Протокол» № 4 начинается изложением той же теории [51]. И конечно, цикл приводит к торжеству масоно-еврейской силы. Могли ли подозревать древние авторы, что их идея будет, через второисточники, фальсифицирована подобным образом для целей подлога?