Французское слово Sylla из текста Жоли было при этом переведено «Силла», а не «Сулла», [62].
Для нас теперь выясняется, почему политическая программа Царя Иудейского в «Сионских Протоколах» так сильно напоминает политику абсолютизма или бонапартизма. Подделыватель копировал «Диалоги» Жоли, которые, хотя и саркастически, рисуют нравы бонапартистской реакции.
В 17-м Диалоге Маккиавели рисует чудовищную, всезнающую, всюду проникающую бонапартистскую полицию, которую он сравнивает с богом Вишну:
«Вы имеете сто рук, как индийский идол, и каждый из ваших пальцев держит пружину» [63].
Этому месту соответствует 17-й «Протокол», в котором мы читаем:
«Наше царство будет аналогией божка Вишну, в котором находится олицетворение его — в наших ста руках, будет по пружине социальной машины» [64].
Сравнение с богом Вишну делается у Жоли еще второй раз, а именно в 12-м Диалоге [65], где Маккиавели говорит о правительственной печати:
«Как бог Вишну, пресса моя будет иметь сто рук, который она будет протягивать всем нюансам общественного мнения на всей поверхности страны».
Соответственно этому второе сравнение с богом Вишну имеется в 12-м из «Сионских Протоколов»:
«Они, [66], как индийский божок Вишну, будут иметь сто рук, из которых каждая будет щупать пульс у любого из общественных мнений [67].
Маккиавели влагает в уста своего правителя-узурпатора требование об отожествлении политических и уголовных преступлений.
«Я более не допускаю различия между преступлениями общеуголовными и политическими… Общественное мнение, видя, что конспиратор ставится на одну доску с уголовным преступником, приучится к тому, чтобы относиться с одинаковым презрением к обоим» [68].
«Протокол» № 19 говорит:
«Чтобы снять престиж доблести с политического преступления, мы посадим его на скамью подсудимых наряду с воровством, убийством и всяким отвратительным и грязным преступлением. Тогда общественное мнение сольет в своем представлении этот разряд преступлений с позором всякого другого и заклеймит его одинаковым презрением» [69].
Маккиавели, у Жоли, иронически напоминает своему собеседнику Монтескье определение понятия «свободы», которое последний дал в своем l'Esprit des Lois, XI, 3 :
«La liberte est le droit de faire ce que les lois permettent».
(Свобода, это — право делать то, что разрешает закон).