И он прибавляет:
«Я охотно принимаю это определение, которое я считаю правильным, я могу вас уверить, что наши законы разрушат только то, что надо будет разрешить» [70].
В «Сионских Протоколах» [71] подделыватель плагиирует не только замечания Маккиавели, но и цитаты из l'Esprit des Lois Монтескье:
«Свобода есть право делать то, что позволяет закон. Подобное толкование этого слова в то время послужит нам к тому, что вся свобода окажется в наших руках, потому что законы будут разрушать или созидать только желательное нам по вышеизложенной программе» [72].
В ряде «Диалогов» Маккиавели излагает новую конституцию, форму организации палаты, сената, государственного совета, контрольной палаты, выборов, всеобщего голосования и проч. Все эти учреждения будут функционировать так, что фактически в руках правителя будет сосредоточена неограниченная власть. Это — остроумная пародия, изображающая политику Наполеона III после совершенного им переворота. Надо ли говорить, что подделыватели копируют в существенных речах всю программу узурпатора в «Сионских Протоколах» [73]? В одном месте оставлено даже упоминание о «введении новой республиканской конституции» [74]. Это — при иудейском-то царе!
Маккиавели дает целый план реформ суда, адвокатуры, школы, законодательства о печати, финансов в соответствии с идеей бонапартизма [75]. Подделыватели не отступают от Маккиавели и шаг за шагом списывают его с надлежащими изменениями, не всегда заботясь о приведении плагиата в соответствие с политикой «царя иудейского» [76].
Потом наступает момент апофеоза монарха. Подделывателю плагиатору, после Гужено де Муссо и Шаботи, приходит на помощь безвинный Жоли. В инсценировке Божества маленький Наполеон превращается в царя-патриарха иудейского «Сионских Протоколов».
В памфлете Жоли, жестокий тиран, по рецепту Маккиавели, начинает становиться популярным и симпатичным. Маккиавели говорит о необходимости видимого общения правителя с народом ради усиления престижа первого:
«Когда несчастный испытывает притеснения, он говорит: если бы это знал царь! Когда чувствуется потребность мести, когда жаждут помощи, говорят: это станет известным царю» [77].
«Сионские Протоколы» много говорят об окружении царя народом и о мистическом ореоле, который создается вокруг царя:
«Ореол власти требует для своего существования, чтобы народ мог сказать: „Когда бы знал об этом царь“, или „царь об этом узнает“ [78].