После японской войны и первой русской революции агенты русской тайной полиции снова задались целью влиять в том же смысле на царя.
Требовалось найти доказательства того, что русские довольны режимом.
Кто-то вспомнил о документе Оржевского, хранившемся в Департаменте полиции. Документ этот разыскали и подвергли рассмотрению. Его признали годным для пользования. В Париж послали агентов, поручив им дополнить и переработать рукопись, с целью придать ей более современный характер.
Лица, на которых возложено было поручение, были: прежде всего «знаменитый» начальник русской тайной полиции в Париж Рачковский, затем Манасевич-Мануйлов, и наконец, Матвей Головинский, мать которого была крупной помещицей в Уфимской губернии, где у нее было имение.
Свой рассказ г-жа Радзивилл относит к 1904-1905 гг.
«Я жила тогда, — говорит княгиня Радзивилл, — в Париже. Головинский явился ко мне с визитом. Я приняла его, как человека, с матерью которого я была хорошо знакома; но мне не было тогда известно, что он служит в тайной полиции.»
«Однажды он показал мне и нескольким приятелям сочинение, над которым он работал с Рачковским и Мануйловым. Он сказал, что книга эта имеет целью установить существование обширного еврейского заговора против общего мира. Единственным средством бороться с этим заговором было, по его мнению, выселение всех евреев из России…»
«Мне неоднократно пришлось видеть эту рукопись; видели ее и некоторые мои друзья, среди которых была одна американка, — находящаяся сейчас в Нью-Йорке.»
«Рукопись эта была составлена на французском языке и писана рукой, но разными почерками, на желтоватой бумаге. Помню отчетливо, что на первой странице было огромное синее чернильное пятно.»
«Позднее я узнала, что рукопись эта целиком включена Сергеем Нилусом в знаменитую книгу (вместе с пятном :), напечатанную в типографии Красного Креста в Царском Селе…»
Упоминаемая княгиней Радзивилл американка, г-жа Генриетт Херблет имела беседу с сотрудником «American Hebrew» [80], которому она подтвердила заявление княгини Радзивилл о том, что «Протоколы» сочинены тремя агентами тайной русской полиции, Рачковским, Манасевичем-Мануйловым и Головинским, с целью сделать евреев козлом отпущения за революцию. Она встречалась у княгини Радзивилл в Париже с Головинским, который туда приходил прямо из Национальной Библиотеки, где делалась компиляция, имея при себе рукопись.
«Помню тот раз, — сказала г-жа Херблет, — когда он пришел с законченной рукописью; помню, она была на французском языке, но писана разными почерками. Она была на желтоватой бумаге и перевязана белой лентой. На первой странице было большое синее пятно… Я — антисемитка. Когда я услышала про „Сионские Протоколы“ и прочитала о них, я немедленно раздобыла себе эту книгу. Мне тогда не приходило и в голову, что она может находиться в какой-нибудь связи с моими парижскими друзьями. Но как только я раскрыла книгу, я немедленно сказала себе: „А, я вижу моего друга Головинского“,.. Не подлежит сомнению, что документ Головинского и „Протоколы“ — одно и тоже».