Она решила, что переборщила с балами, поскольку последний показался ей невыносимо утомительным и скучным. Трудно, почти невозможно было танцевать и веселиться, когда мысли твои заняты высоким джентльменом с сонной улыбкой, оставшимся за много миль от тебя, в Беркшире. Подобное состояние ума способно повергнуть в отчаяние самого жизнерадостного человека, да еще и вызвать у него нестерпимую головную боль. Горация откинулась на подушки, забившись в угол сиденья, и смежила веки. Рул должен был приехать только через неделю. А что, если устроить ему сюрприз и прикатить в Миринг на следующий же день? Нет, разумеется, она этого не сделает.
…Она отправит туфельки сапожнику и потребует изготовить для нее новую пару. Парикмахер тоже хорош – соорудил поистине безобразную прическу; в кожу головы ей вонзались десятка два булавок, и бездельнику следовало бы знать, что стиль quesaco[76] ей совершенно не идет. Все эти тяжелые локоны, собранные на затылке, старили ее и придавали вид сорокалетней статс-дамы. Что до новых румян serkis, которые навязала ей мисс Ллойд, уверявшая, что именно ими пользовались гурии в небесных садах и что они придают бархатистую молодость коже, то они оказались просто ужасными, о чем она и сообщит мисс Ллойд в следующий раз, когда увидит ее.
Карета остановилась, Горация вздрогнула и открыла глаза. За окнами хлестал дождь, и привратник держал над головой раскрытый зонт, чтобы уберечь пышный наряд своей госпожи. Ливень, похоже, погасил фонари, что всегда горели в железных рожках у подножия ступенек, ведущих к входной двери. Было темно, хоть глаз выколи, и облака полностью закрыли полную луну.
Горация плотнее запахнула накидку из белой тафты с воротником из дутого муслина и, приподняв одной рукой юбки, сошла на мокрый тротуар. Привратник по-прежнему держал над нею большой зонт, и она быстро поднялась по ступенькам к открытой двери.
В спешке она перешагнула порог и только потом осознала свою ошибку. Испуганно ахнув, она принялась озираться по сторонам. Она стояла в узком коридоре, но не в своем доме, а лакей, запиравший дверь, не состоял в услужении у Рула.
Она быстро обернулась.
– Произошла д‑досадная ошибка, – сказала она. – Откройте дверь, п‑пожалуйста!
За спиной у нее послышались чьи-то шаги, она оглянулась и увидела лорда Летбриджа.
– Добро пожаловать, миледи! – сказал Летбридж и распахнул дверь, ведущую в гостиную. – Входите, прошу вас!
Она не двинулась с места, и на лице ее отражался разгоравшийся гнев, к которому примешивалось изумление.
– Я не п‑понимаю! – сказала она. – Что все это з‑значит, сэр?
– Я вам все объясню, но, прошу вас, входите же! – пригласил Летбридж.
Она ощущала за спиной присутствие молчаливого лакея; нельзя устраивать сцену на глазах у слуг. После недолгого колебания она сделала шаг вперед и вошла в гостиную.
Комнату освещали огоньки множества свечей, и в одном конце ее виднелся стол, на котором был накрыт холодный ужин. Горация нахмурилась.
– Если вы д‑даете званый вечер, сэр, то, уверяю вас, я на него не была приглашена и оставаться не н‑намерена, – провозгласила она.
– Это не званый вечер, – ответил он, закрывая дверь. – Стол накрыт для вас и меня, моя дорогая.
– Вы, должно быть, сошли с ума! – Горация в замешательстве смотрела на него. – Разумеется, я ни за что не с‑соглашусь ужинать с вами н‑наедине! Если вы меня п‑приглашали, то я впервые об этом слышу и не п‑понимаю, п‑почему мой кучер привез меня сюда.
– Я не приглашал вас, Хорри. Я приготовил для вас маленький сюрприз.
– Это неслыханная дерзость с вашей стороны! – заявила в ответ Горация. – П‑полагаю, вы п‑подкупили моего кучера? Что ж, сопроводите меня обратно к экипажу, сэр, и немедленно!
Он рассмеялся:
– Ваша карета, моя дорогая, давно уехала, а ваши кучер и грум валяются под столом в таверне в Уайтхолле. Сюда вас привезли мои люди. Ну, согласитесь, что я спланировал все поистине безупречно?
В глазах Горации полыхнул гнев.
– Вы п‑поступили безобразно! – выпалила она. – Вы хотите сказать, что имели наглость п‑применить силу к моим слугам?
– О нет! – небрежно ответил он. – Это было совершенно излишне. Пока вы развлекались в Ричмонд-Хаусе, любовь моя, честные труженики решили освежиться в ближайшей таверне. Что может быть естественнее?
– Я вам не верю! – отрезала Горация. – Вы с‑совсем не знаете Рула, если думаете, что он станет держать кучера, к‑который может напиться п‑пьяным! Вы н‑наверняка избили его, и утром я п‑позову констебля и все ему расскажу! Вы еще п‑пожалеете об этом!