– Нет, конечно. Пол хочу протереть, насорил за день, неудобно так оставлять. Сейчас я…
– Витька, погляди…
Я протянул ему часы, и Луи Иванович принялся рассказывать историю их таинственного появления Корнеев заинтересовался.
– Хорошо сделаны, – одобрительно заявил он, покачивая часы на ладони. – Изящно.
– Магия? – полюбопытствовал я.
– Да нет, и не пахнет. Сашка, ты их открывал?
– Нет.
Витька порылся в столе, достал тонкую отвертку. Задумчиво посмотрел на часы и поддел заднюю крышечку. Та, щелкнув, отвалилась.
– Осторожно-осторожно! – заволновался Луи Иванович. Мы склонились над часами.
Внутри они были заполнены крошечными детальками, соединенными совсем уж тонкими проволочками. Я углядел что-то, напоминающее резистор, но больше знакомых элементов не было. Крошечная металлическая таблеточка, занимавшая чуть ли не треть объема часов, почему-то вызвала живейшее любопытство Корнеева. Он потрогал ее пальцем и заявил:
– Батарейка. Слабенькая. Одна десятая ампера.
Мы стали изучать часы дальше и обнаружили на крышке надпись, из которой следовало, что сработаны они в Гонконге.
– Ничего не понимаю, – признался я. – С каких пор в Гонконге такое делают?
– Да, это тебе не дублей пугаться, – признал Витька. – Слушай, а ведь если из таких деталей ЭВМ собрать, так она в чемодан влезет.
– Брось. Еще шкаф для устройства памяти потребуется!
– Может быть… – Корнеев уселся на стол. – Луи Иванович… вы никому про эту штуку не говорили?
Седловой покачал головой:
– Только Саше. Он все-таки специалист. Я-то больше по старинке… полихордальные передачи, темпоральные фрикционы… электроникой не балуюсь.
– А не могло ли такое случиться, – предположил Витька, – что некто, пользуясь вашей машиной времени, добыл это устройство из мира вымышленного будущего?
Луи Иванович потер затылок:
– Сомнительно, коллега. Крайне сомнительно. Товарищ Привалов это будущее наблюдал собственными глазами… оно крайне разрежено и малореально. Предметы оттуда не возьмешь, сразу дематерилизуются.
– Точно?
Я покачал головой:
– Витька, ты помнишь, как меня высмеивал с попугаем? Мол, ни один писатель не придумает такого попугая, чтобы он выжил в реальном мире!
– Это попугай, он живой! А материальные предметы – они проще…
– Ну, какую-нибудь лопату или кирпич привести можно, – признал Седловой. – Если автор их хорошо представляет и описывает очень реально. Но чтобы добиться реальности столь сложного устройства, ему пришлось бы в деталях представить его работу. Так реально, как если бы он мог его собственноручно собрать!
– Давайте осмотрим место происшествия, – предложил Витька.
– Пойдемте, – обрадовался Седловой. – Честно говоря, я уже подумывал, не привлечь ли соответствующие органы… но ведь состава преступления нет, правда?
Мы отправились в его лабораторию.
В отделе Абсолютного Знания уже никого не было. Абсолютники редко задерживались сверх установленного рабочего времени, и свет дежурных ламп делал коридоры нескончаемо длинными и неуютными. Вдалеке свет горел ярче, и я немного удивился, что в отделе профессора Выбегалло кто-то, по-видимому, еще работал.
– Сейчас, сейчас, – хлопая по карманам в поисках ключей, сказал Луи Иванович. – Куда же я их положил… ох, на столе ведь оставил!
Он толкнул незапертую дверь, и мы вошли.
Лаборатория Седлового напоминала слесарную мастерскую. Может быть, уши у него обрастали шерстью, но все свои странные изобретения он собирал собственными руками. Здесь было светло, пахло смазкой и свежими стружками. На верстаке высилась немыслимая конструкция из алюминиевых трубок и стеклянных шаров, слегка задрапированная брезентом. Не знаю, что уж это такое было, но Седловой смутился.
Однако удивительным было не это. В дальнем углу, на деревянном помосте, рядом с машиной времени, копошилась какая-то четвероногая мохнатая фигура. Вначале мне показалось, что это старый облезлый медведь, и я попятился.
Но уже в следующую секунду мне стало ясно, что зверь попался куда более крупный. Это был не кто иной, как Амвросий Амбруазович Выбегалло.
– А… добрый вечер, Амвросий Амбруазович… – растерянно сказал Луи Иванович. – Чему обязан?
Выбегалло степенно поднялся с колен и окинул нас ничуть не смущенным взглядом.
– Я тут, значицця, вещичку одну потерял, – сообщил он. – Посторонние тут часто бывают, нес се па[1]?
Седловой растерянно посмотрел на Корнеева. Витька торжественно поднял за ремешок часы:
– Не эту ли вещичку?