Ответное послание Рузвельта 2 апреля: «Никаких переговоров о капитуляции не было, и если будут какие-либо переговоры, то они будут вестись в Казерте все время в присутствии Ваших представителей.
Я должен повторить, что единственной целью встречи в Берне было установление контакта с компетентными германскими офицерами, а не ведение переговоров какого-либо рода».
Сталин, не получив удовлетворительного ответа, 5 апреля направил новое послание: «Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть фронт и пропустить на Восток англо-американские войска, а англо-американцы обещали за это облегчить для немцев условия перемирия. Я понимаю… в результате этих сепаратных переговоров в Берне… англо-американские войска получают возможность продвигаться в глубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников — русских?
И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией — с союзницей Англии и США».
Рузвельт в тот же день ответил Сталину: «Я уверен, что в Берне никогда не происходило никаких переговоров, и считаю, что имеющиеся у Вас об этом сведения, должно быть, исходят из германских источников, которые упорно старались вызвать разлад между нами, с тем чтобы в какой-то мере избежать ответственности за совершенные ими военные преступления. Если таковой была цель Вольфа, то Ваше послание доказывает, что он добился некоторого успеха.
Откровенно говоря, я не могу не чувствовать крайнего негодования в отношении Ваших информаторов, кто бы они ни были, в связи с таким гнусным, неправильным описанием моих действий или действий моих доверенных подчиненных».
В заключительном послании на эту тему 7 апреля Сталин ответил: «В моем послании от 3 апреля речь идет не о честности и надежности. Я никогда не сомневался в Вашей честности и надежности, так же как и в честности и в надежности г-на Черчилля. У меня речь идет о том, что в ходе переписки между нами обнаружилась разница во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволить себе. Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника.
Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на Западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на Восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с Восточного фронта 15–20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на Западном фронте. Однако немцы этого не сделали и не делают. Они продолжают с остервенением драться с русскими за какую-то малоизвестную станцию Земляницу в Чехословакии, которая им столько же нужна, как мертвому припарки, но безо всякого сопротивления сдают такие важные города в центре Германии, как Оснабрюк, Мангейм, Кассель. Согласитесь, что такое поведение немцев является более чем странным и непонятным.
Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле».
Причина полемики между двумя лидерами по бернскому инциденту состояла в том, что президент Рузвельт попал в неловкое положение, воспользовавшись искаженной информацией своего государственного департамента и Черчилля. По существу, он был дезинформирован и дал втянуть себя в полемику со Сталиным. При этом Черчилль постоянно давил на Рузвельта, заставляя занять жесткую позицию по отношению к Сталину. Но в конечном счете президент США, разобравшись в истинном состоянии дела, не пошел на поводу британского премьера[84].
84
Аллен Даллес в своей книге «Тайная капитуляция» (М., 2002) рассекретил «строжайшую секретность бернского инцидента», то есть сепаратные переговоры, которые он вел от имени правительства США в Швейцарии с 28 февраля по 29 апреля 1945 г. с обергруп-пенфюрером СС Карлом Вольфом (личный представитель Гиммлера, командующий всеми силами СС в Италии) по вопросам капитуляции германских войск в Северной Италии. Имел связи с фельдмаршалом Кессельрингом (командующий гитлеровскими войсками в Италии, затем Западным фронтом), который согласился открыть Западный фронт для англо-американских войск взамен на «достойные» условия перемирия для немцев.