— Складывалась ситуация, при которой немецкие войска имели возможность наносить поражение нашим войскам по частям: сначала всеми силами обрушиться на немногочисленные соединения и части, расположенные вдоль границы; затем преодолеть сопротивление главных сил прикрытия приграничных округов и, прорвавшись в оперативную глубину, напасть на войска вторых эшелонов и резервов этих округов (фронтов). В этом была роковая ошибка нашего Генштаба.
— Крупный просчет в создании исходной группировки войск состоял в несоблюдении одного из основных принципов военного искусства — решительного сосредоточения (массирования) сил и средств на избранных направлениях. Это обнаружилось сразу же в первых сражениях. Например, войска Западного фронта в Белоруссии вынуждены были сражаться в каждый момент времени с превосходящими силами противника из-за стремления прикрыть войсками всю полосу обороны. Вторые эшелоны (резервы), предназначенные для нанесения контрударов и для усиления, во многих случаях выдвигались по частям, с запозданием и использовались для затыкания «дыр».
Раздробленность исходной группировки войск приграничных округов была обусловлена, конечно, не политикой, а военным искусством. Результатом ее стала трагедия для наших войск: многочисленные «котлы» (Белостокский, Сломинский, Новогрудский), фланговые удары, охваты, прорывы в глубину, огромные потери в живой силе и технике[15]. То есть немцы, используя наши ошибки, повторили в основном те же приемы военных действий, что были в германо-польской войне, только в более крупных масштабах.
Реальная картина получилась такова, что главной причиной успеха гитлеровцев в первые часы и дни войны явилось вступление в сражение советских войск, как и польской армии, по устаревшему «сценарию» Первой мировой войны.
Можно ли было выправить положение дел в группировке сил и средств, начиная, скажем, с 13–14 июня, когда Тимошенко и Жуков требовали разрешения у Сталина о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность?
Для этого, очевидно, надо знать, что делалось на той стороне границы. По данным гитлеровских материалов, в мае — июне 1941 г. шла интенсивная подготовка к вторжению:
в мае Гитлер отдал приказ о начале передислокации войск и подготовке плацдарма для нападения на СССР в Западной Польше;
6—19 июня — развертывание вооруженных сил в Финляндии, Венгрии, Румынии;
8 июня — доведение боевых задач до командующих группами войск (армиями) о непосредственной подготовке к вторжению;
14 июня Гитлер провел последнее перед нападением на СССР совещание с высшим командным составом, заслушал доклады о готовности войск;
16 июня главные группировки немецких войск завершили сосредоточение и развертывание в исходных районах для наступления. Был отдан приказ о готовности вторжения через госграницу. Час «Ч» был назначен на 3 часа 30 минут 22 июня;
18 июня главнокомандующий сухопутными войсками фельдмаршал Браухич объявил приказ Гитлера о нападении вермахта на СССР 22 июня;
21 июня было зачитано войскам воззвание Гитлера по поводу предстоящего вторжения в СССР. В этой связи Геббельс в своем дневнике записал: «Фюрер заявил, что мы должны добиться победы, не важно, правы мы или нет. Мы должны любым путем достичь победы, в противном случае немецкий народ будет сметен с лица земли».
В ночь на 22 июня Гитлер прибыл в свою новую ставку «Волчье логово» — Вольфшанце (сосновый лес Мау-эрвальд в Восточной Пруссии). Отсюда он решил управлять восточной кампанией по уничтожению России.
Здесь, в «Волчьем логове», в 2 часа 30 минут 22 июня Гитлер, находясь в нервном экстазе, сказал своим ближайшим помощникам: «Не пройдет и трех месяцев и мы увидим крах России, такой, которого мир не видел за всю свою историю. После разгрома России никто не сможет победить Германию, она будет в состоянии вести войну с целыми континентами».
Следует особо отметить, что согласно директиве главного командования вермахта (ОКВ) военные приготовления маскировались в основном до 18 июня, после чего камуфляж отменялся.
Сопоставляя проведенные сторонами мероприятия на пороге войны, можно считать, что Наркомат обороны и Генеральный штаб начиная с 14 июня теоретически еще могли кое-что сделать для активного отражения агрессии. Но практически ликвидировать имеющиеся недочеты в создании группировки своих войск, соответствующей условиям складывающейся обстановки, было невозможно.
15
Так, потери Западного фронта в Белоруссии (22.06 — 9.07.1941 г.) составили: личного состава около 70 % (417 729 человек, из них безвозвратных — 341 012), танков — 3332, артиллерийских орудий — 1809.
Потери немецкой группы армий «Центр» — 22 тыс. человек, танки — около 50 %. (Независимое военное обозрение. 2001. № 22.)
Потери пяти советских фронтов и Балтийского флота (Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный. Южный — 18-я армия) в начальный период войны (22 июня — 9 июля 1941 г.) составили (тыс. человек): 762,22 (безвозвратные — 595,71, санитарные — 166,51), танки (на 1 августа) — 90 %, боевые самолеты — 41 %.
Потери сухопутных войск вермахта (22.06–31.07) — ок. 214 тыс. человек, танки — ок. 45 %, ВВС — 35 % боевых самолетов (1/3 всей группировки).