Объективно ответить на эти вопросы значит покуситься на миф о пресловутой «внезапности», который настолько укоренился в нашем сознании и в исторических трудах, что остается непререкаемым до сих пор. А между тем при тщательном анализе событий того времени выясняется, что нападение германского вермахта в июне 1941 г. не было для нас неожиданностью.
На вопрос: что такое внезапность? — исчерпывающий ответ с военной точки зрения дал маршал Г. К. Жуков: «Что значит внезапность, когда мы говорим о действиях такого масштаба? Это ведь не просто внезапный переход границы, не просто внезапное нападение. Внезапность перехода границы сама по себе еще ничего не решала. Главная опасность внезапности заключалась не в том, что немцы внезапно перешли границу, а в том, что для нас оказалась внезапной ударная мощь немецкой армии; для нас оказалось внезапностью их шестикратное и восьмикратное превосходство в силах на решающих направлениях; для нас оказались внезапностью и масштабы сосредоточения их войск, и сила их удара. Это и есть то главное, что предопределило наши потери первого периода войны. А не только и не просто внезапный переход границы»[19].
Таким образом, и приведенные факты, и формулировка Г. К. Жукова свидетельствуют о том, что внезапности нападения в обычном понимании не было. Она в свое время была придумана для того, чтобы взвалить вину за поражение в начале войны на Сталина и оправдать просчеты высшего военного командования в этот период. Подтверждением такого вывода является также вторая (главная) часть проблемы внезапности — о недооценке ударной мощи немецкой армии. Резонно поставить вопрос: почему удар гитлеровцев оказался для нас столь ошеломляющим и роковым? Почему мы понесли в первый день и в первые месяцы войны тяжелейшие потери?
За эти и многие другие просчеты несут ответственность в первую очередь военные — Наркомат обороны, генштабисты, разведчики. Предоставим слово на этот счет опять же маршалу Жукову: «Внезапный переход в наступление в таких масштабах, притом сразу всеми имеющимися и заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами, то есть характер самого удара, во всем объеме нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники, ни Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов».
Как видим, Жуков самокритично признал реальную картину случившегося. Однако странным такое признание было потому, что накануне войны, в конце декабря 1940 г., на совещании высшего командного состава Красной Армии и во время стратегической военной игры Жуков аргументированно доказывал то же самое, что немцы сделали практически 22 июня 1941 г.
В своем докладе «Характер современной наступательной операции» генерал армии Жуков убедительно говорил о том, что современные наступательные операции отличают «смелое и решительное применение танковых дивизий и мехкорпусов в тесном взаимодействии с военно-воздушными силами на всю глубину оперативной обороны противника… высокие темпы наступления». Ссылался при этом на наступательные операции немцев в Польше, Голландии, Бельгии, во Франции, где темпы наступления танковых и моторизованных сил составляли более 30 километров в сутки, а иногда доходили до 100–120 км/с. Совершенно правильно утверждал, что Красная Армия должна готовиться к боям с сильным противником.
Получается так, что в декабре 1940 г. Жуков доказывал о преимуществе мощных танковых ударов, а после войны в мемуарах писал, что никто не ожидал таких массированных ударов со стороны немцев. А ведь именно просчеты в определении ударной мощи немецкой армии с шести-восьмикратным превосходством сил на решающих направлениях предопределили наши огромные потери в первые дни войны, заставили советские войска вести ожесточенные оборонительные сражения и отступление в глубь страны летом и осенью 1941 г.
Располагало ли советское военно-политическое руководство данными о боевом составе, группировке войск противника и о том, что готовилось на той стороне границы? В основном располагало, хотя далеко не полно.
Начальник Разведывательного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Ф. И. Голиков 20 марта доложил лично Сталину весьма ценную информацию, в которой излагались все три варианта плана «Барбаросса». В своей докладной записке о третьем варианте Голиков писал: «Для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока наносит удар в направлении Петрограда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба — в направлении Киев. Начало наступления на СССР — ориентировочно 20 мая».