Коварство стратегической дезинформации Гитлера
В истории войн и военного искусства дезинформация и маскировка всегда были и применялись как важнейшие категории обеспечения военных действий. Однако в отличие от прошлого в фашистской Германии эти категории занимали особо приоритетное место в агрессивных планах нацистов. Они приняли государственный размах: проводились в политической, оперативностратегической, экономической и других областях; для их проведения привлекались все органы государственного и военного управления, все средства массовой информации.
Приняв на вооружение теорию тотальной и молниеносной войны, сделав упор на внезапность подготовки и развязывания войны, нацисты стремились надежно скрыть свои истинные цели и замыслы, дезорганизовать правительства других государств и народов, подорвать их способность к организованному сопротивлению. При этом для достижения своих целей Гитлер ничем не гнушался. Он шел на подлость, коварство, ложь, обман, предательство, вероломство, нарушение норм международного права. Избранные приемы и методы намечались заранее, тщательно разрабатывались и осуществлялись с учетом конкретной обстановки.
Советское руководство, безусловно, знало коварство нацистской политики, ее лицедейство и двуличие на опыте милитаризации Германии, возрождения вермахта, а также гитлеровской агрессии против Польши, Франции и других стран. Однако в своих практических действиях наши политические и военные деятели не всегда своевременно раскрывали хитросплетения истинных и обманных намерений нацистов.
Приведу примеры нацистских акций дезинформации и маскировки по созданию военно-экономического потенциала Германии, возрождению армии и ее перевооружению за счет англо-американского и немецкого капитала, а также по маскировке агрессии против СССР.
Дезинформация по возрождению военной экономики и перевооружению нацистской Германии. Придя к власти 30 января 1933 г., Гитлер взял курс на создание мощной военной экономики и перевооружение армии. Это была открытая милитаризация Германии, которая таила в себе военную опасность. Тактику надо было менять. Дикие методы нацистов до прихода к власти в новой обстановке были не пригодны. Нужен был камуфляж для внутренней и внешней политики, облегчающий проведение избранного курса. Поэтому в первом же воззвании своего кабинета 30 января фюрер цинично заявил в рейхстаге: «Мое правительство откажется от всех видов оружия, если другие народы пойдут на разоружение».
Указания фюрера услышали внутри страны и за ее пределами. В период 1933–1936 гг. жизненные потребности своей милитаризации нацисты прикрывали «камуфляжным миром». В стране и по всему миру развертывалась одна за другой шумные кампании под лозунгами: «Гитлер хочет мира», «Война — это безумие, коммунистический хаос», «Гитлер желает жить с соседями в мире и согласии», «Сегодня одна задача — обеспечение мира во всем мире» и др. Такая тактика сработала.
Маска миролюбия привела в июле 1933 г. к «пакту четырех» (о согласии и сотрудничестве между Великобританией, Францией, Италией, Германией), а точнее, к союзу политики «умиротворения» и антикоммунизма. Подобный союз долго вызревал и наконец-то созрел с приходом к власти Гитлера. Он готов был подменить Лигу Наций. На деле это был первый сговор (без камуфляжа) западной демократии с фашистами, в результате которого за Германией признавалось равенство прав в области вооружений. Другими словами, перевооружению нацистской Германии был дан «зеленый свет»[27], то есть то, что требовал Гитлер.
Черчилль, выступая в палате обшин, назвал «равенство Германии в вооружениях» признаком всеобщей европейской войны и смертельной опасностью для Великобритании.
Сталин на XVII съезде ВКП(б) равенство в вооружениях и выход Германии из Лиги Наций определил как «торжество идеи реванша», мощный толчок к росту вооружений в Европе, как практическую подготовку к новой войне.
Камуфляжное миролюбие продолжалось. Используя момент, когда конференция по разоружению в Женеве зашла в тупик, Германия 14 октября 1933 г. покинула конференцию и объявила о выходе из Лиги Наций. 16 марта 1935 г. в Германии была введена всеобщая воинская повинность. При этом никакого риска не было. Нацистские акции в Лондоне и Париже были приняты к сведению. Вашингтон стоял в стороне.
27
Примечательно, что только два политических деятеля в мире — У. Черчилль и И. Сталин высказали тревогу в связи с указанной акцией.