Оружие и доспехи Энея висят у входа в наш дом в Лавиниуме; так когда-то вешал свои доспехи и Турн, приезжая в гости к нам в Лаврент. Я несколько раз видела Энея в доспехах, в шлеме, кирасе, латных перчатках, с длинным мечом и круглым щитом – все из бронзы. В этом боевом облачении он сиял столь же ослепительно, как море под лучами солнца. При виде его доспехов, висящих на стене, сразу понимаешь, какой это большой и сильный человек. Хотя вообще-то особенно крупным он не кажется, да и особенно мускулистым тоже; тело у него почти идеальных пропорций, и двигается он легко, даже грациозно, и всегда отдает себе отчет, кто и что находится рядом с ним, а не ломится, не глядя, вперед, как это делает большинство крупных и сильных мужчин. И все же я с трудом могу приподнять те доспехи, которые он носит с такой легкостью. Их ему подарила мать; он рассказывал мне, что по ее просьбе их выковал для него один великий властелин огня [22]. И правда, выковать и отделать такие доспехи мог лишь величайший из мастеров. Во всем западном крае нет творения более прекрасного и удивительного, чем щит Энея.
Его поверхность – семь слоев сварной бронзы – сплошь покрыта сложным переплетением фигурок, выбитых и вырезанных в металле и инкрустированных золотом и серебром. Есть на щите, конечно, и небольшие царапины, вмятины и другие следы многочисленных сражений. Я довольно часто останавливаюсь возле этого щита и подолгу его рассматриваю. Больше всего мне нравится то, что изображено в левом верхнем углу: волчица, повернувшая гибкую шею, чтобы лизнуть своих детенышей, только это вовсе не волчата, а человеческие детеныши, мальчики, жадно тянущиеся к ее сосцам. И еще одно изображение мне тоже очень нравится: серебряная гусыня, которая вытянула шею и встревоженно шипит [23], а за спиной у нее несколько человек поспешно взбираются на утес; волосы у них курчавые, золотистые, а на плащах серебряные полосы; на шее у каждого из этих людей перекрученная золотая цепь.
Недалеко от волчицы фигурки, хорошо знакомые мне по нашим празднествам, – это прыгуны, или жрецы салии, с двудольными щитами и двое молодых «волков» Марса [24], обнаженных юношей, которые размахивают колючими ветками и отгоняют смеющихся женщин. Вообще-то, женщин на этом щите мало; в основном там изображены батальные сцены и мужчины-воины – многие с разорванными на куски телами, с вывороченными внутренностями; хватает там и сцен, демонстрирующих последствия войны: разнесенные мосты, рухнувшие городские стены, горы трупов после жестокой резни.
Но Энея ни на одной из этих «картинок» нет; как нет там и ничего такого, о чем рассказывал мне мой поэт. Нет там ни осады, ни падения Трои, родного города Энея, ни того, что было с троянцами во время их долгих странствий, прежде чем они достигли берегов Лация.
– Может быть, здесь изображена осада Трои? – спрашиваю я мужа, но он качает головой и говорит:
– Я не знаю, что здесь изображено. Вполне возможно, это сцены из далекого будущего.
– Значит, и далекое будущее в основном связано с войной, – говорю я и пытаюсь найти на щите хотя бы несколько сцен, не имеющих отношения к битвам, хотя бы одно не защищенное шлемом лицо. Но в глаза мне бросаются страшные сцены массового насилия, женщины, которые с пронзительными криками яростно сопротивляются воинам, бесцеремонно их куда-то волокущим. Там изображены прекрасные большие суда с множеством гребцов, но все это боевые корабли, причем некоторые из них объяты пламенем. Огонь и дым виднеются повсюду над морским простором.
– Я полагаю, что именно это царство и получат в наследство наши далекие потомки, – тихо говорит Эней. Он всегда говорит негромко, сперва непременно выждав паузу, чтобы его слова были хорошо слышны в тишине, и редко говорит долго и много. Его никак не назовешь ни замкнутым, ни сердитым, напротив, он – человек очень спокойный, но словами, как и мечом, пользуется только в тех случаях, когда это действительно необходимо.
Значит, скорее всего на щите изображен Рим моего поэта, тот огромный великолепный город, о котором он мне рассказывал. Я еще внимательнее всматриваюсь в центр щита: там разворачивается морское сражение. На корме корабля стоит человек с красивым холодным лицом. Кажется, что по волосам его струится огонь; прямо над ним повисла комета. Наверное, думаю я, это и есть тот самый августейший правитель великого города.
22
Матерью Энея считается Афродита, богиня плодородия, вечной весны и жизни. Служение ей часто носило чувственный характер. Мужем ее является Гефест, бог огня и кузнечного мастерства. Афродита славится огромным количеством возлюбленных как среди богов, так и среди людей. Отец Энея, Анхис, из их числа. Соблазняя его, Афродита выдала себя за дочь фригийского царя Отрея, но потом открыла ему, что родит от него славного героя Энея, но запретила разглашать эту тайну. Однако тот нарушил запрет во время пирушки и был жестоко наказан: то ли искалечен, то ли ослеплен, то ли убит молнией Зевса. Намек на особый щит и меч Энея означает, что Афродита попросила выковать для него оружие своего мужа Гефеста. Афродита также покровительствовала Энею во время Троянской войны, но ее ранил в руку грек Диомед, и тогда Энея подхватил Аполлон, закрыв его черным облаком.
23
Имеется в виду Капитолийская волчица, вскормившая своим молоком близнецов Ромула и Рема, мифических основателей Рима, сыновей весталки и бога войны Марса; а Капитолийские гуси, посвященные Юноне, согласно легенде, подняли крик – хотя все сторожевые собаки молчали, – чем и спасли Рим от врага.
24
Прыгуны – жрецы Марса салии, впоследствии члены одной из древнейших жреческих коллегий в Риме. В марте и октябре, одетые в старинные боевые доспехи, со священными щитами, исполняли ритуальные танцы и пели, призывая Марса, древнейшую песню, смысл которой был никому не понятен. «Волки Марса» – переодетые в волчьи шкуры воины, изображавшие священное животное, посвященное Марсу.