«Брось эти речи и поклянись мне Аллахом, Творцом Всеведущим, сокрушающим притеснителей и погубившим Хосроев[19], что ты не знаешь той девы и места ее пребывания», — отвечал Камар-аз-Заман. И царь воскликнул: «Клянусь великим Аллахом, богом Мусы и Ибрахима[20], я этого не знаю, и нет у меня об этом сведений. Все это лишь грезы, привидевшиеся тебе во сне!» — «Я представлю тебе доказательство, которое ясно покажет, что все это было наяву, — сказал Камар-аз-Заман. — Ответь мне, о отец мой, случалось ли кому-нибудь видеть во сне, что он сражается в жестоком бою, а потом пробудиться от сна и найти у себя в руке меч, вымазанный кровью?» — «Нет, клянусь Аллахом, о дитя мое, такого ни с кем никогда не случалось», — отвечал царь.
И тогда Камар-аз-Заман сказал своему отцу: «Я расскажу тебе, что произошло со мною. Сегодня ночью мне привиделось, будто я пробудился ото сна в полночь и нашел прекрасную деву, которая спала подле меня. Стан ее был таким же стройным, как мой, и внешность ее была такой же совершенной по красоте, как и моя. Тогда я обнял ее, повернул ко мне лицом, взял ее перстень и надел его себе на палец, а свой перстень я снял и надел ей на палец. Я воздержался от сношений с ней, стыдясь тебя, ибо боялся, что это ты послал ее, поэтому я просто заснул подле нее. А потом я пробудился на рассвете ото сна и не увидел и следа той девы. Не зная о ней ничего, но желая узнать все, я поступил сурово с евнухом и с визирем, пытаясь добиться от них правды. Как же может быть это сном или ложью, когда перстень реален? Если бы не это доказательство, я бы и сам думал, что дева привиделась мне во сне. Но вот ее перстень у меня на мизинце. Посмотри на него, о царь, и скажи, сколько он может стоить».
Камар-аз-Заман подал перстень своему отцу, и тот взял украшение, повертел в руках, всмотрелся в него, а затем обратился к своему сыну с такими словами: «Этот перстень служит весомым доказательством. Поистине то, что случилось с тобой сегодня ночью, — дело темное. Не знаю, откуда пришла к нам эта напасть, но виновником всей смуты является прежде всего визирь. Заклинаю тебя Всевышним, о дитя мое, подожди, пока Аллах облегчит твои страдания и принесет тебе великое облегчение. Ведь кто-то из поэтов сказал:
О дитя мое, я убедился, что нет в тебе безумия, но дело твое диковинно, и разрешить эту странную ситуацию под силу лишь Аллаху Великому».
«Заклинаю тебя Всевышним, о батюшка, — воскликнул Камар-аз-Заман, — сделай добро, найди для меня эту деву. Поторопись привести ее, а не то я умру с тоски, и никто не сможет предотвратить мою смерть». Царевичем овладела такая страсть, что, повернувшись к своему отцу, он произнес такое двустишие:
И еще одно двустишие произнес юноша:
Затем Камар-аз-Заман повернулся к своему отцу лицом смиренным и опечаленным, стал плакать, сетовать и вздыхать из самой глубины израненного сердца своего, и произнес он такие стихи:
19