«Ради Аллаха, о визирь, — воскликнул Марзуван, — расскажи мне об этом юноше. В чем причина его недуга?» — «Я не ведаю причины, — отвечал старик. — Знаю только, что три года назад царь просил его жениться. Камар-аз-Заман отказался, а отец разгневался на него и заточил его в башне. Наутро юноша стал утверждать, что он спал всю ночь рядом с девой неземной красоты, чьи прелести бессилен описать язык. Царевич сказал нам, что снял с ее пальца перстень и надел его на свой мизинец, а ей он отдал свое кольцо. И мы не знаем, что думать об этом и как поступить. Заклинаю же тебя Аллахом, о дитя мое, когда поднимешься со мною во дворец, не смотри на царского сына и иди своей дорогой, ибо сердце султана полно гнева на меня».
Марзуван подумал: «Клянусь Аллахом, это и есть тот человек, которого я ищу!» Юноша последовал за визирем во дворец. Тот сел у ног царевича, а Марзуван приблизился к Камар-аз-Заману, остановился и посмотрел на него. Визирь едва не умер от страха. Он стал подмигивать Марзувану и подавать знаки, чтобы тот шел своей дорогой. Но юноша притворился, что не замечает его. Он смотрел на Камар-аз-Замана. И Марзуван своими глазами убедился, что это именно тот человек, которого он ищет.
Тогда юноша воскликнул: «Слава Аллаху, который сделал его стан подобным ее стану, и его щеку подобной ее щеке, и цвет его лица таким же, как у нее!»
Камар-аз-Заман открыл глаза и стал прислушиваться к словам Марзувана, и, когда тот увидел, что царевич реагирует на его речи, он прочел такие стихи:
«Я вижу, взволнован ты и стонешь в тоске своей,
И склонен устами ты красоты хвалить ее.
Любовью охвачен ты иль стрелами поражен?
Так держит себя лишь тот, кто был поражен стрелой.
Меня напои вином ты в чаше, и спой ты мне,
Сулейму и ар-Ребаб и Танум ты помяни.
О, солнце лозы младой — дно кружки звезда его,
Восток — рука кравчего, а запад — уста мои.
Ревную бока ее к одежде ее всегда,
Когда надевает их на тело столь нежное.
И чашам завидую, уста ей целующим,
Коль к месту лобзания она приближает их.
Не думайте, что убит я острым был лезвием, —
Нет, взгляды разящие метнули в меня стрелу.
Когда мы с ней встретились, я пальцы нашел ее
Окрашенными, на кровь дракона похожими,
И молвил: «Меня уже нет, а руки ты красила!
Так вот воздаяние безумным, влюбившимся!»
Сказала она и страсть влила в меня жгучую
Словами любви, уже теперь нескрываемой:
«Клянусь твоей жизнью я, не краской я красила,
Не смей обвинять ты в обмане и лжи меня.
Когда я увидела, что ты удаляешься, —
А ты был рукой моей, я — кистью и пальцами, —
Заплакала кровью я, расставшись, и вытерла
Рукою ее, и кровь мне пальцы окрасила».
И если б заплакать мог я раньше ее, любя,
Душа исцелилась бы моя до раскаянья.
Но раньше заплакала она, и заплакал я
От слез ее и сказал: «Заслуга у первого!
Меня не браните вы за страсть к ней — поистине
Любовью клянусь, по ней жестоко страдаю я.
Я плачу о той, чей лик красоты украсили,
Арабы и персы ей не знают подобия.
Умна как Лукман[22] она, лицо как у Юсуфа,
Поет как Давид она, как Марьям воздержанна.
А мне — горесть Якова, страдания Юнуса,
Несчастье Иова и беды Адамовы[23].
Не надо казнить ее! Коль я от любви умру,
Спросите ее: «Как кровь его ты пролить могла?»»
И когда Марзуван произнес эту касыду, он низвел на сердце Камар-аз-Замана прохладу и мир, и тот вздохнул, повернул язык во рту и сказал отцу своему: «О батюшка, позволь этому юноше подойти и сесть со мной рядом». Когда султан услышал от царевича эти слова, он очень обрадовался, ведь сын его наконец заговорил. Царь поднялся, привлек к себе юношу и посадил его рядом с Камар-аз-Заманом.
вернуться
Лукман — легендарный мудрец, которому предание приписывает арабскую обработку басен Эзопа. Его именем названа одна из глав Корана.
вернуться
Юсуф (Иосиф), Давид, Марьям (Мария), Яков (Иаков), Юнус (Иона), Иов, Адам — библейские персонажи, легенды о которых перешли в Коран и арабскую литературу.