— А, Путилов, вот ты где! — В бытовую комнату первого взвода, где, впившись взглядом в очередную книжку, проводил свободное время Вовка, заглянул мастер-наставник Сандлер. — Опять читаешь?
— Яволь, герр мастер-наставник, читаю! — Вовка вскочил и вытянулся по струнке.
— Что хоть читаешь? — полюбопытствовал Михаэль.
— «Всадник без головы», — ответил Вовка.
— У-у-у, Майн Рид, — понимающе покачал головой Михаэль. — Занимательная вещица…
— А вы что, тоже читали?
— Техас, мустангеры, плантаторы, индейцы… Конечно читал! Я, к твоему сведению, Путилов, образованный человек, хоть и солдат… Ладно, я вот о чем зашел сказать: завтра твой взвод дежурит по кухне. А в результате вашей взаимной любви с кантиненляйтером на кухню тебе вход заказан. Ланге еще тот маньяк — может и приказ Ноймана нарушить: скрутит тебе башку…
— Пусть только попробует! — ощерился мальчишка.
— Не перебивай, Путилов!
— Виноват, герр Сандлер! — опомнился Вовка.
— То-то же! В общем, пусть твои парни сворачивают головы гусям, которых доставили к рождественскому ужину, а ты поедешь со мной в лес за елкой…
— А зачем нам ёлка, герр Сандлер? — спросил мальчишка.
— Вот чудак-человек, — рассмеялся Сандлер, — я же ясно сказал — гусей завезли для рождественского ужина! Ёлка тоже — на Рождество! Какое Рождество без елки?
— Не знаю, герр Сандлер, — пожал плечами мальчишка. — Я только Новый год праздновал…
— Беда мне с вами! — махнул рукой мастер-наставник. — В общем, завтра с утра возьмешь с собой еще пару… Нет, троих! Думаю, будет достаточно, — решил Михаэль. — Берешь троих курсантов, затем к Мейеру — получите у него тулупы и валенки, топоры и пилу и ждете меня. Все ясно?
— Так точно, герр Сандлер! К какому времени собраться?
— Я же сказал: с утра!
— До или после завтрака? — не отставал от командира Вовка.
— Молодец, Путилов! — похвалил подчиненного Сандлер. — Уточняю задачу: к Мейеру — сразу после завтрака! Ферштейн?
— Яволь, герр мастер-наставник! Сбор сразу после завтрака!
— Ну все, можешь продолжать чтение, — разрешил Михаэль.
Едва он вышел, Вовка упал на стул, и развернул книгу, и вновь погрузился в удивительную историю гасиенды Каса-дель-Корво.
Утро двадцать третьего декабря выдалось на диво морозным, но тихим. Ветер, терзавший курсантов, за какой-либо надобностью рискнувших выбираться на улицу, стих. Взошедшее утреннее солнце переливалось всеми цветами радуги в высоких сугробах, сверкало на занесенных крышах и снеговых шапках деревьев. На дворе вовсю суетились Вовкины однокурсники, расчищая от снега заметенные за ночь тропинки и дорожки. Быстро перекусив, Вовка со своими закадычными друзьями Петькой Незнанским и Сашкой Чернюком отправились к Мейеру за теплыми вещами. Плешивого коменданта они нашли в жарко натопленной клетушке, пристроенной к вещевому складу.
— Можно, герр Майер? — распахнув дверь, поинтересовался Вовка. — Нас мастер-наставник прислал…
— Закрывайт дверь, олюхи! — ругнулся немец, передергивая плечами от идущего из распахнутых дверей холодного потока воздуха. — Нихт дер май мъесяц! — коверкая русские слова, прошипел он. — Die Kalte hundisch![84]
Мальчишки шнуром проскочили в каптерку и захлопнули за собой дверь.
— So ist es besser![85] — оскалился комендант, запахивая поплотнее меховую безрукавку. — Что хотеть?