При такой форме терапии численный состав группы должен колебаться в пределах от шести до пятнадцати пациентов. Обычно первые две недели посвящаются знакомству и изучению азов психоанализа: как устроен человек, каковы цели терапии. Прежде чем пациента включают в группу, он проходит полное медицинское освидетельствование и индивидуальное собеседование с психиатром. Если в занятиях группы принимают участие психолог или социальный работник, они беседуют с каждым новым пациентом. Лучше всего, если группа собирается каждый день в одно и то же время, но иногда приходится ограничиваться одним сеансом в неделю. Естественно, чем чаще проводятся сеансы, тем большего успеха можно достичь за один и тот же период времени. Иногда время начала сеансов меняется, потому что психиатру, чтобы лучше узнать своих пациентов, полезно наблюдать за ними в разное время суток. Для психиатра важно как можно скорее разобраться, с какими личностными типами он имеет дело, и поскольку врач не может уделять много времени каждому пациенту в отдельности, он иногда тестирует подопечных.
Члены группы отбираются очень тщательно, с расчетом, чтобы каждый как можно благотворнее влиял на других, содействовал личностному развитию товарища и поощрял как можно более свободное и внятное выражение мыслей и чувств.
Групповая терапия состоит из нескольких стадий: стадия знакомства (формирование переносов на психиатра и друг на друга); стадия коллективного чувства, когда члены группы начинают ощущать, что между ними есть что-то общее; стадия реальной работы, когда они яснее видят свои проблемы в отношениях друг с другом и с самими собой; стадия регулировки, когда больные начинают понимать, как жить в ладу с людьми; и стадия индивидуальной динамики, когда они начинают постигать свои и чужие влечения Ид.
Психиатр принимает все меры к тому, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно в группе, и особенно следит за тем, чтобы к словам каждого пациента остальные относились с вниманием и уважением. Чрезвычайно важно, чтобы члены группы доверяли друг другу и не боялись говорить то, что им хочется сказать.
В групповой терапии важно то, что, если группа, к примеру, состоит из десяти человек, психиатр может сделать для каждого из них не одну десятую часть того, что мог бы успеть за то же время в рамках индивидуальной терапии, а намного больше. Если бы это было не так, в существовании групповой терапии не было бы никакого смысла. Как это часто бывает и в случае индивидуальной терапии, в промежутки времени между сеансами и после завершения лечения состояние пациентов продолжает улучшаться как бы по инерции.
При самом хорошем раскладе кроме психиатра в курсе групповой терапии принимают участие еще два человека: социальный работник женского пола и социальный работник или психолог мужского пола. Все трое, если им позволяет время, готовы для индивидуальных собеседований. Каждый пациент сам волен выбирать, с кем из троих он хочет побеседовать. Если все три руководителя прошли курс психоанализа, ситуацию вообще можно назвать почти идеальной, но абсолютной необходимости в этом нет. Впрочем, групповая терапия может быть вполне успешной, даже если сеансы проводит только один психиатр, а индивидуальные собеседования не практикуются.
Благодаря этому методу вредные болезненные симптомы устраняются на время или навсегда, и в некоторых случаях в сознании пациента происходят реальные перемены. В любом случае то, что пациент узнает о себе самом и о том, как жить в ладу с людьми, остается при нем на всю оставшуюся жизнь.
Понятно, что раз на раз не приходится, каждый случай индивидуален, но в общем и целом можно сказать, что если пациент ограничен в средствах, от групповой терапии он за те же деньги может получить примерно втрое больше, чем от индивидуальной.
С точки зрения общества групповая терапия даже более желательна, чем с точки зрения ограниченного в средствах индивида. В Америке проживают миллионы невротиков, у которых есть или еще будут дети. Каждый родитель-невротик с большой вероятностью воспитывает ребенка-невротика, и даже по одной этой причине число невротиков в мире растет в геометрической прогрессии. Каждый случай, когда невротик излечивается или хотя бы осознает свою болезнь, несет в себе благо следующим поколениям.
Поскольку квалифицированных психиатров в Америке не так уж много, а квалифицированных психоаналитиков и того меньше, вылечить миллионы невротиков индивидуально им не под силу. Групповая терапия позволяет каждому психиатру лечить в пять или десять раз больше пациентов, чем это возможно, занимаясь с каждым индивидуально. Хоть он и не может дать каждому пациенту то, что мог бы дать при индивидуальном подходе, он, по крайней мере, может помочь своим пациентам больше узнать о себе самих и о человеческой психике в целом, благодаря чему те смогут лучше исполнять свои родительские обязанности. Сточки зрения будущего нации стать при помощи психиатра хорошим родителем важнее, чем вылечиться самому. И в этом главная ценность групповой терапии.
8. Психоанализ в деле
Мы не будем пытаться здесь описывать ортодоксальную процедуру психоанализа, потому что это слишком сложно. Мы лишь попытаемся показать, как правильно настроенный психиатр судит о проблемах пациента. Работая с Рексом Бигфутом, доктор Трис говорил и внушал больше, чем практиковал это обычно, и мы выбрали для иллюстрации именно этот случай, потому что комментарии доктора помогают проследить ход его мыслей.
Жизнь была для Рекса Бигфута настоящей головоломкой. Несмотря на свою необычную фамилию[16], Рекс не имел индейской крови. Родина его предков находилась где-то к западу от Омска и к востоку от Сан-Франциско, некоторые из них были великими людьми. В детстве Рекс жил нормальной жизнью, дружил с такими же сорванцами, развлекаясь тем, что поднимал соседские молотилки на крышу сарая и взрывал динамитом отхожие места.
Женившись на Гале Эрис, девушке, которую он видел в своих самых сладких снах, он некоторое время думал, что распрощался со своим одиночеством. Но вскоре проблемы возобновились с еще большей силой, чем это было после смерти отца. Впрочем, это был не его отец, но он всегда думал об умершем как о своем отце. Это была одна из первых головоломок его жизни[17].
Одним январским днем в больничной столовой доктор Пелл, дерматолог, рассказал о Рексе доктору Трису. Доктор Пелл полагал, что психиатрия могла бы помочь Рексу, хотя некоторые врачи не были с ним согласны[18]. Доктор Трис сказал, что возьмется за это дело, хотя и не был уверен, что ему удастся добиться сколько-нибудь большого успеха.
На следующий день доктор Пелл отправил Рекса к доктору Трису. Рекс вошел в его кабинет не без опаски. Это был крупный, плотного телосложения мужчина, но слишком робкий и пугливый для своих внушительных габаритов. Раньше ему удавалось кое-как справляться со своими страхами, держась тише воды, ниже травы[19]. Но с течением времени ему становилось все труднее, потому что окружающие смеялись над ним, когда он снимал шляпу, и смеялись, если он ее не снимал. Доктор Трис не стал просить его снять шляпу[20], и очень скоро Рекс рассказал ему всю историю своей жизни, включая тайны, которыми он никогда ни с кем не делился.
Рексу в докторе Трисе понравилось то, что он его почти не перебивал. У Рекса было много мыслей, которые ему не терпелось высказать человеку, который был умнее его самого, но все врачи, с которыми он сталкивался до сих пор, не давали ему сказать и слова, лишь задавали вопросы. Это сбивало его с толку и вызывало ощущение, будто то заветное, что ему хотелось поведать им, большого смысла не имеет и лишь отнимет у врачей их драгоценное время. Доктор Трис предоставил ему говорить обо всем, что Рекс сочтет нужным[21].
«Мой отец умер, когда мне было пятнадцать. Мне всегда было трудно с ним. Он не раз выгонял меня из дома, даже когда мне было десять-одиннадцать лет. Мне приходилось жить у моего дяди, преподобного Фолька, которого я не любил. Когда отец умер, меня не было дома, и я очень переживал по этому поводу. Наверное, у меня был нервный срыв[22]. Моя мать снова вышла замуж семь лет спустя, когда мне было двадцать, за семидесятилетнего старика. Его я тоже не любил. Он был уродлив и лыс.
17
Дети, в очень юном возрасте пережившие развод родителей, если только этот развод не осуществлен с крайней деликатностью, часто, даже став взрослыми, находят жизнь очень сложной.
18
Дерматологи — это одна из групп врачей, которые особенно интересуются возможностями психиатрического лечения. Они по своему опыту знают, насколько сильно эмоции могут влиять на физические симптомы болезни.
19
Рекс был физически сильным мужчиной, и ему не было причин бояться кого бы то ни было. На самом деле он боялся проявлений своих собственных либидо и мортидо в отношении других. Он решал эту проблему, подавляя инстинкты Ид и избегая контактов с людьми, которые могли активизировать эти подавленные влечения.
20
Психиатры обычно позволяют пациентам делать все, что им заблагорассудится, особенно в начале процесса лечения. Работа психиатра — наблюдать, что пациент делает, и помочь ему понять, почему он делает это, а вовсе не учить его правилам поведения.
21
Психиатр хочет знать, что беспокоит пациента. А некоторые горе-врачи любят порассказать пациенту, что, по
22
Этим иллюстрируются двойственные чувства, которые невротик-отец вызывает у ребенка. Рекс хотел только любить своего отца, а тот ему этого не позволял. Он вынуждал Рекса ненавидеть. Нервный срыв Рекса имел две главные причины: во-первых, потеря любимого человека, а во-вторых, чувство вины, растущее из бессознательного желания отцу смерти. Точно такой же механизм мы наблюдали на примере Уэнделла Мелеагра после смерти его дяди.