В идеологической борьбе, психологической войне печать используется различным образом. Почти в каждой капиталистической стране существует несколько крупных газет, играющих общенациональную роль. Например, на «Нью-Йорк таймс» подписываются 75 % газетных редакторов, 55 % руководителей государственных органов, 40 % президентов колледжей, 50 % руководителей военного ведомства и организаций. Такие газеты, по существу, являются прессой для управляющей обществом элиты. Существует специфическая пресса и для управляемых[92]. Для нее характерны обилие развлекательной информации, прямолинейность суждений, примитивизм выводов, которыми буржуазные издатели пытаются выразить «народность», «популярность» газеты.
Капиталистические государства с помощью печатных средств (национальных, региональных, местных буржуазных газет: дневных, утренних, вечерних, воскресных) оказывают массированное, систематическое воздействие на население своих стран в духе антисоветизма, антикоммунизма, превратного представления о мире социализма в целом. Жонглирование стереотипами, массовая дезинформация призваны создать атмосферу одобрения общественным мнением любых антисоветских, агрессивных, милитаристских акций. Содержание, допустим, «Нью-Йорк таймс», лондонской «Таймс», парижской «Монд», западногерманской «Франкфурт альгемайне цайтунг» и других ведущих буржуазных газет таково что нет буквально ни одного номера, где бы — антисоветские домыслы, выпады, намеки, предположения, комментарии, статьи не занимали заметного, а часто и ведущего места. Периодическая буржуазная печать подобно чудовищному спруту объемлет людей западного мира с их чаяниями, мыслями, надеждами. Они, по крайней мере их значительная часть, находятся в плену у прессы: ее оценок, образов, представлений. Известный буржуазный социолог Г. Тард еще в начале XX века писал, что пресса свободного предпринимательства занимается открытым «социальным разбоем», беря в плен души миллионов людей[93].
Это не случайно, потому что империалистическая печать представляет интересы конкретных монополистических кругов, служит их политическим рупором и инструментом воздействия на общество. В. И. Ленин, анализируя роль буржуазных газет в классовой борьбе, дал ряд исключительно точных, верных, метких оценок изданиям, сохранившим свое значение и в наши дни. Например, В. И. Ленин лондонскую «Таймс» называет органом консервативной английской буржуазии, которая вершит политику в Англии[94]. О немецкой «Франкфуртер Цайтунг» он писал, что это самая богатая, влиятельная газета в Германии[95], а французская «Тан» — один из самых влиятельных органов «господствующего денежного мешка…»[96]. Ленинская характеристика верна и для всех других буржуазных изданий, которые служат интересам монополий, формируют духовный, идеологический климат общества, непосредственно участвуют в создании атмосферы психологической войны. Это не могут скрыть или не признать и сами журналисты, платные манипуляторы общественным сознанием. Преподаватели из университета Дьюка (США) пишут в своей книге «Средства массовой информации, власть, политика», что тридцать основных газет и журналов США, особенно «Тайм», «Ньюсуик», «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», определяют, что должны думать миллионы американцев, как поступать, за кого голосовать, кого ненавидеть, кого бояться. В этих изданиях — воля сильных и имущих Америки[97]. Трудно не согласиться с этим вынужденным изобличением социальной роли буржуазной прессы США и ее участия в психологической войне.
Использование печати в психологической войне осуществляется и с целью нагнетания военного психоза, истерии как специфических состояний общественного сознания, в условиях которых легче осуществлять милитаристские акции. В широких масштабах стремилась мобилизовывать печать для подобных шагов фашистская пропаганда. В книге американского социолога Л. Фараго «Германская психологическая война» приводятся указания Геббельса, адресованные органам печати, которые должны «по знаку свыше вызывать взрывы ярости, приводить людей в неистовство, сеять ненависть и подозрение ко всем неарийцам. Такая способность печати есть проявление силы германского духа»[98], — вещал один из главных нацистских военных преступников.