Советский офицер должен быть показан только волевым, глубоко проникающим в смысл войны, ход событий на уровне своего положения и звания, учащимся, осмысливающим, развивающимся в ходе боевой жизни и борьбы. Я командовал многонациональной частью. Я обезличивал себя из-за желания быть одинаково равным для всех моих солдат, мой гнев и мое сердце для всех были одинаковы, иначе все солдаты разной национальности не смотрели бы на меня, как на своего командира, и украинский солдат не назвал бы меня «батько», как и казахи «аксакал» (надеюсь, что эту сущую правду не примете за нескромное хвастовство, так как правда вообще не хвастовство). В этом существо политического лица советского офицера и в этом особенность содружества и братства Красной Армии. В этом политическая погрешность Бека, продиктованная ему его внутренним шовинизмом, поэтому иной раз вспыхивает раздражение автором и получается впечатление, будто он постоянно зазывает «смотрите на этого азиата в офицерском звании, что он в 26 лет не понимал советский строй, что коммунисты хорошие воины, отрицал политработу, упрям, как бык, узок, невежествен, аполитичен, но смелый воин и тому подобную чепуху.
3. Дивизия показана только лишь растянутой, а не сражающейся, поэтому образ Панфилова получился пассивным и скучным. Краткое описание боев в районе совхозов Булычева, Осташово, Спас-Рюховской считаю как обязательный минимум для того, чтобы дивизию показать как сражающуюся.
4. Диалог Панфилов — Ползунов хуже и не лаконичнее, чем в его заготовке — в моих рукописях.
5. Атака описана формальной отпиской и очень неудачно. Не удалось передать: природу атаки; что такое атака; страх и психологию атаки; портрет атакующих; роль командира; подготовку атаки огнем; атака — не митинг.
6. Портрет Исламкулова бледноват — читатель его не запомнит — он будет в третьей и четвертой повестях как один из основных героев.
7. Женщина в Новлянском, за несколько часов успевшая сожительствовать с немцами, — выдумка, неуместна и ни к чему.
Образ Валентины Вахмистровой не соответствует действительности, которая гораздо красочнее вымысла автора. Отношение к ней в действительности было гораздо человечнее, тактичнее и нравственнее, чем у Бека. Без всякого выражения чувства самца эту внутреннюю порнографию нужно вычеркнуть.
8. Батальон капитана Шилова был батальоном сражающимся…
Капитан Шилов был благородно страдающим офицером, так и нужно было описать.
9. Неудачно описан Волоколамск накануне оккупации, драматические и психологические моменты в городе, над которым нависла грозовая туча опасности.
10. Не сделан вывод. Надо бы сделать его устами Панфилова.
а) бои под Москвой — бои за время;
б) бои под Москвой — бои за дороги (отказ от линейной тактики, спираль Панфилова, узлы сопротивления, опорные пункты);
в) отступление — не бегство, а тактика;
г) значение боев дивизии от р. Рузы до Волоколамска — статистика результатов потерь противника.
11. Нет возрастающего ритма, кривая от первой повести незаконно пошла вниз: текст страдает отсутствием ясной, лаконичной, отшлифованной формулировки.
12. Многие детали моих замечаний в частных вопросах мною написаны на полях рукописи и подробно доложены Беку лично и частично 2-го апреля 1944 года в присутствии представителя журнала «Знамя»
Мои замечания не относятся целиком и полностью ко всей повести, которая, в основном, удалась, а к конкретным ее недостаткам, которые при желании автору в недалеком будущем удастся исправить, тем самым придав желаемую целостность и качество, но все же, при наличии указанных выше недочетов, считаю вторую повесть не готовой к печати и требующей коренной переделки по отдельным принципиальным вопросам.
С текстом этого письма Бек знаком и выразил свое согласие.
Гвардии полковник
Баурджан Момыш-улы.
«Я БЛАГОДАРЕН СУДЬБЕ»[2]
Ровно три года тому назад Панфиловская дивизия, наравне с другими частями нашей Красной Армии, после семидневных ожесточенных боев в одном из опорных пунктов подмосковных районов — станции Крюково, по приказу Верховного Главнокомандования, перешла от маневренной обороны в контрнаступление и восьмого декабря 1941 года заняла станцию и деревню Крюково.
Я был тогда старшим лейтенантом, участвовал в первой атаке Красной Армии в контрнаступлении. Эта дата для нашей страны и для нашей дивизии знаменательна тем, что тогда была повернута история войны, то есть мы перешли от обороны в контрнаступление.
2
Выступление в клубе советских писателей на обсуждении повести «Волоколамское шоссе». Москва. 8.12.44.