ПРОЕКЦИЯ КАК НАРУШЕНИЕ АДАПТАЦИИ
В сущности невозможно определить, что из всего того, что мы чувствуем, ощущаем, думаем и осознаём в отношении внешних объектов и людей, существует «объективно», а что нет. С восточной точки зрения весь внешний мир в конечном счёте является майей, миром проекций, произведённым нашей бессознательной жизненной энергией (шакти). Западная наука начинает всё больше осознавать, что вообще невозможно постичь реальность «саму по себе», но можно только построить её ментальные модели. В этом смысле весь мир действительно является проекцией. Но на практическом уровне повседневной жизни о проекциях лучше говорить только после того, как человек ментально представит образ или суждение касательно объекта внешнего мира, которое ясно и навязчиво нарушает его адаптацию. Это сигнал о том, что человек, о котором идёт речь, должен вдуматься и осознать, что то, что по непонятной причине так очаровало его снаружи, в позитивном или негативном смысле, находится внутри него. В повседневной жизни такое нарушение обычно выражается в чрезмерно сильно аффекте или преувеличенной эмоции (любви, ненависти, восторге, фанатизме и т.д.) или же в форме иллюзии или ложного утверждения, постоянно замечаемого другими людьми и которое не может быть просто исправлено, как обычная ошибка. Но что такое «чрезмерно сильный» аффект? Итальянцы, например, намеренно культивируют драматические эмоции. Англичане и буддисты подавляют даже ту эмоциональность, которая кажется нормальной другим. Кто решает, что преувеличено, а что нет? В нашем случае на практике принять решение обычно помогает то, что называется здравым смыслом. Однако в конечном счёте это проблема оценки, для которой сейчас не существует объективных научных критериев. По этой причине следует быть очень осторожным при использовании концепции проекции.
АРХАИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ
В действительности мы сегодня только начинаем осознавать эту проблему. С исторической точки зрения в первоначальном состоянии внутренний и внешний миры не были строго отделены друг от друга, другими словами, субъект и объект были в значительной мере идентифицированы друг с другом. Юнг называет это состояние архаической идентичностью. Примитивное сознание, подобно такому же у детей, в начале находится в потоке событий, в котором события в окружающей среде и во внутреннем мире не отличимы друг от друга или же различаются лишь незначительно.[130] Это также наше нормальное состояние, которое прерывается только время от времени, когда показывается наше сознательное эго. Равным образом в нашем случае непрерывность эго сознания является достаточно относительной. Кто, например, заходит настолько далеко, что размышляет о том, является ли образ супруга или супруги точным, до тех пор, пока не будет принуждён к этому некими неурядицами в отношении? По правде говоря мы всё ещё связаны с нашим окружением целой системой проекций; на самом деле, проекции даже служат настоящим мостом между индивидом и внешним миром и другими людьми. Проекции вызывают игру бессознательных симпатий и антипатий, участия или отвержения, вокруг которых формируется вся наша жизнь. Только когда наша психическая энергия по какой-то причине отводится от этих проекций, например, когда наша любовь сменяется неприятием или когда наша ненависть начинает казаться смехотворной даже нам самим, — только в этот момент наступает время зрелости, и для нас появляется возможность для рефлексии и для признания прежде бессознательных проекций.
Здесь чрезвычайно важно не просто думать, что мы обманываем сами себя, но что пока мы ищем в себе и не сможем найти его, дать ему определение и установить его настоящие практические эффекты, тот элемент, что очаровал нас, находится и во внешнем мире. Например, мы ненавидим кого-то из-за его лжи. Недостаточно думать «Я сам иногда лгу»; скорее мы должны отметить, что «при таких и таких условиях я лгал именно так же, как и непереносимый мной м-р Х!» Когда мы признаём что-нибудь вроде этого не только «теоретически», но и практически, это обычно вызывает шок, который приводит к позитивному изменению в нашей личности, движение в направлении зрелости. Признание негативных проекций как в примере выше приводит к моральной дифференциации, и теперь человек, о котором идёт речь, должен примириться со своей проблемой лжи. Признание позитивных проекций обычно означает большую ответственность для нас: вместо бессвязного восхищения м-ром Х за его ум я теперь должен работать над моим собственным мозгом немного больше! Или вместо постоянного напрасного ожидания выражений теплоты от людей вокруг меня я теперь должен научиться проявлять больше эмоционального тепла по отношению к самому себе. Можно понять, почему большинство людей не признают добровольно свои проекции.