Сашка выпила третью и, махнув официанту, заказала кофе. Просто Вова молчал. Мрачно. Она прямо таки видела, как ворочается его мозг. Он не был глуп, отнюдь. Просто патологическая привязанность превратилась в навязчивую идею. А все свои идеи – деловые или навязчивые – просто Вова привык реализовывать. И сейчас он в оперативной обстановке рассчитывал коррекцию пути.
– Саша, – наконец он заговорил, – если «да» – мы с тобой всё оформим по-людски, включая брачный договор, если тебе так будет спокойнее. Вплоть до мелочей. Тебе больше всего нравится третий этаж? Отлично. Я обставлю его под твой вкус. Я куплю тебе машину. Оформлю её на твоё имя. Хочешь – работай. У тебя забавная служба. Не хочешь – не работай. Просто будь со мной. Если «нет» – ты навсегда убираешься из моей жизни. На обдумывание – неделя.
«Вот это по-военному, мужик! Срок ультиматума истекает через неделю! «Конечно, не срочно» превратилось в «надо срочно искать квартиру!» Или?..»
Просто Вова встал и кинул на стол деньги. Гораздо больше, чем стоил его чай и Сашкины кофе-текила. Просто Вова всегда платил кредиткой. Причём никогда не оставляя даже самых жалких чаевых.
«Аванс. Чтоб не забывала, чьи в лесу шишки. Грубо. Но честно…»
– Ровно через неделю я тебе позвоню. Потому что если я услышу «нет», то пусть я хотя бы смогу не видеть тебя. Если ты, конечно, сама не появишься раньше, чтобы сказать мне «да». Я и так еле сдерживаюсь, Саша. У тебя такая тонкая шея… Можешь, конечно, ещё пару раз встретиться с господином Боровиковым до того, как… определишься. Но больше никаких пародий на моей территории.
– А не пародий?
Он стремительно вышел из ресторана, забыв даже прикрыть покалеченную руку пиджаком. Владимир Викторович Пятиугольников редко демонстрировал её миру.
«Во как! Всегда знала, что выдержки тебе не занимать, несмотря на твои истерики. Всё-таки я неплохой психолог. Несмотря ни на что. И ни на кого… Забавно. Про Боровикова он знает. Ну что ж… ожидаемо. Что будем делать, Санечка? Что нам на это скажет твоё «Я»? А твоё «Оно»? «Тень»-то, вишь, заливисто хохочет, паскуда…»
Сашка допила текилу.
«Очень по-просто-вовиному. Сделать предложение руки и, так сказать, сердца и оставить выпившую даму одну посреди всего остального. Как ты там сказала? «Эпизод спасения»? Да уж… По утверждённым регламентам этого говённого мира «эпизод спасения» – одна штука бесплатно. За всё остальное надо платить. До квартирки, конечно, недалеко. Но тем не менее. Третий этаж его особняка действительно весьма неплох…»
Ровно сутки спустя Санечка сидела за тем же столиком.
«Что-то «Чёрный» опаздывает… Интересно, что о тебе сегодня подумает бармен? То ходила одна-одинёшенька, эдакая скромница-прелестница, тургеневская девушка. И вдруг – в понедельник – один, во вторник – другой!.. Осталось только Югова притащить сюда в среду. Почему он не звонит?.. Чем занимается Сашка Ларионова – уже наплевать и растереть? Паузу выдерживает? Нет, ты не будешь сейчас нагнетать тревожность. У тебя тут сегодня развлекательное шоу номер два…»
– Прости, детка! Безумные пробки, – мягкий, вкрадчивый дядя Серёжа поцеловал Сашку в макушку.
– Господи! Что ж ты так пугаешь! У меня чуть мысли наружу не вырвались!
«А вот просто Вова заранее выехал. У него, между прочим, такие же пробки!»
– Ты, солнышко, никогда особо, по-моему, и не сдерживалась от озвучивания того, что думаешь.
– Ошибаешься. Ты просто мало меня знаешь. Что я думаю – не дай бог… – Сашка шутливо махнула рукой. – Так о чём будем серьёзно говорить?
Дядя Серёжа подошёл к «прелюдии» куда основательнее. Они поужинали, выпили кофе и только после этого, на десерт, он заказал Сашке стакан виски и начал «серьёзно говорить». Причём говорил действительно серьёзно и с некоторой даже деловой жёсткостью. Да, женат, Сашка не ошиблась. Давно. Но «никаких отношений», каждый живёт «своей жизнью».
«Ага. Потрясающе оригинальный текст. Знаешь, что эти фразы обычно означают? Ты знаешь, ты – умный. Ты – живёшь своей жизнью. А жена – живёт тем, чем живёт…»
Развестись он с ней не может. Во всяком случае, пока… Слишком много «юридических моментов». Они, конечно, решаемы, со временем… Но и не в этом дело. Жена к тому же больна. По-женски…
«Вечная сказка о белом бычке. Вот шельма!»
…Нет-нет, дело вовсе не в половой жизни, хотя её уже давно и нет…
«Как я её понимаю, дорогой… У тебя и на стройную блондинку-то не встаёт. Могу представить, как он не встаёт на одну из фотографий семейного альбома. Поди, три баяна воспоминаний и представлений порвёшь, пока выманишь «черепашку» из «панциря»!»
Он очень любит детей. Сын – уже взрослый и скоро будет жить своей самостоятельной жизнью. А ему так хочется маленькую девочку. Красивую. Такую, как Сашка.
– От меня? – хихикнула Сашка, прервав плавное воркование Сергея Валентиновича.
– Ну разумеется. Чему ты смеёшься, детка?
– Ты просто так всё излагаешь… Как будто потенциальному деловому партнёру расписываешь перспективы взаимовыгодного сотрудничества.
– Отчасти это так, Саша. Я поселяю тебя в загородном доме. В том самом, где мы с тобой недавно были. Там никто не жил, так что… Я знаю, что для такой, как ты, – это важно…
«Ах, как мы всё понимаем. Кроме разницы между «для такой, как ты» и «для тебя».
– Я, солнышко, занятой человек. Поэтому все эти встречи – это приятно и хорошо, но было бы лучше, чтобы ты скорее определилась. Ты ни в чём не будешь нуждаться, абсолютно ни в чём…
– А если мальчик? – перебила Сашка.
– Что?
– Если родится мальчик? Я так понимаю, что я ни в чём не буду нуждаться, если соглашусь родить тебе красивую маленькую девочку? А если будет мальчик? Или девочка, но вовсе не такая уж и красивая? Если, если, если…
– Никаких «если», я полагаю, не случится. Мне подойдёт и мальчик. Некрасивых детей не бывает, особенно если мама так хороша собой.
– А гарантии того, что ты спустя некоторое время не выкинешь меня на улицу, как только тебе подвернётся очередная стройная образованная блондинка, готовая сразу пойти на тройню через ЭКО,[10] а?
– Мы составим договор. Рожаешь – особняк твой.
– А если я страстно полюблю или решу выйти замуж за более представительный особняк?
– И это пропишем… – дядя Серёжа деланно рассмеялся. – Саша, ты мне очень нравишься. Безумно. Будь я моложе и беззаботнее, я бы сказал, что я тебя люблю. Но то, что я тебе предлагаю, – больше любви, извини за откровенность. Тебе тридцать три года, в твоей красивой головке слишком много всего, ты никогда не сможешь определиться с тем, что тебе надо. Молодость и красота – быстро портящийся товар. Я же обеспечу тебя материально и окружу заботой. Тебя и нашего ребёнка. Не так уж и мало, поверь. Я не так глуп, как кажусь тебе порой.
– Ну что ты. Я никогда не считала тебя глупцом, даже когда ты особо удачно прикидывался. И поэтому я хочу спросить тебя, умного. Почему я? Поищи ещё. Вполне можешь найти девочку лет двадцати – двадцати пяти. Для деторождения однозначно лучше, чем тридцать три. Да и сэкономишь скорее всего, может, всё двушкой в Бирюлёво обойдётся.
– А вот это уже иррациональное. Видимо, именно то, что в иерархии нематериальных человеческих ценностей стоит чуть выше прочего и называется любовью.
– Мне вчера замуж выйти предложили.
– Господин Пятиугольников, надо полагать?
– О! Вы, ребята, не братья случайно?..
– Сложить один плюс один и навести справки в этом тесном-тесном мире мне не так уж и сложно. Да и ты – не девочка с временной регистрацией. Хотя… Ты, Санечка, так и не выписана из квадратных метров далёкой родственницы твоего бывшего мужа. Не удивляйся, детка. В IT-технологиях тоже есть свой… кракелюр. Не делай такое грустное личико. Улыбка идёт тебе гораздо больше… Меня не удивляет такое поведение Пятиугольникова. В отличие от тебя, он не мог об этом забыть. Это ещё одно звено той цепи, на которой он собирается тебя держать. У него, конечно, есть свои козыри – он предлагает тебе официальную печать в паспорт. И только после этого кнута ты получишь свой первый пряник. Я же – как только ты переедешь ко мне – в один день решу вопрос с твоей пропиской.