Перейдём теперь к другому вопросу, тоже недостаточно разработанному (даже почти не затронутому) Постниковым: как отражаются хозяйственные успехи меньшинства крестьян на массе? Несомненно, совершенно отрицательно: вышеприведённые данные (особенно об аренде) дают достаточные доказательства этого, так что здесь можно ограничиться только подведением итогов. По всем 3-м уездам Таврической губернии арендуется крестьянами всего 476 334 дес. земли (вненадельной и надельной), из которых зажиточная группа берёт 298 727 дес., т. е. более 3/5 (63%). На долю бедной группы достаётся только 6%, и средней – 31%. Если принять во внимание, что в аренде нуждаются более всего – если не исключительно – 2 низшие группы (вышеприведённые данные о распределении между группами крестьян земельной площади Днепровского уезда показывают, что в высшей группе одной надельной пашни почти достаточно для «нормальных» размеров посева), то будет понятно, какое громадное стеснение в земле должны они испытывать благодаря коммерческому расширению запашек зажиточных крестьян[26].
Совершенно такие же выводы даёт и распределение аренды надельных земель, данные о котором приведены выше. Чтобы показать, какое значение имеет для крестьян разных групп аренда наделов, приведём описание этого явления из IV главы сочинения Постникова.
«Надельная земля, – говорит он, – служит в настоящее время предметом обширных спекуляций в южнорусском крестьянском быту. Под землю получаются займы с выдачею векселей, весьма распространённых здесь между таврическими крестьянами, причём доход от земли остаётся в пользу ссудившего деньги впредь до уплаты долга, земля сдаётся или продаётся на год, два и более долгие сроки, 8, 9 и 11 лет, и такие сдачи наделов формально свидетельствуются в волостных и сельских правлениях. По воскресным и праздничным дням мне случалось видеть в больших сёлах перед зданием сельских правлений целые толпы оживлённого народа. На вопрос о причинах сбора мне отвечали, что это идёт угощение и продажа наделов, свидетельствуемая в книгах сельскими властями… Запродажа наделов в чужое пользование практикуется как в тех селениях, где существует раскладка земли по ревизским душам и никаких коренных переделов земли не происходит, так и в сёлах с раскладкой земли по наличным душам и коренными переделами, только в последних срок запродажи обыкновенно короче и рассчитан на срок передела земли, который в последнее время здесь большею частью заранее определяется в мирском приговоре о переделе. В настоящее время эта запродажа надельной земли в южно-русских селениях сосредоточивает в себе самые жизненные интересы местного зажиточного крестьянства, столь многочисленного здесь, особенно в Таврических уездах. Она составляет, между прочим, одно из главных условий для широкой распашки земель, практикуемой здесь зажиточными тавричанами и доставляющей им большие экономические выгоды. Поэтому-то зажиточные крестьяне в настоящее время и относятся чувствительно ко всяким изменениям в их быте, которые могли бы лишить их этой, в большинстве случаев дешёвой, аренды земель, и притом земель, находящихся вблизи» (с. 140).
Далее рассказывается, как Мелитопольское уездное по крестьянским делам присутствие[27] потребовало, чтобы каждый отдельный случай сдачи наделов происходил с согласия сельского схода, как стеснены были крестьяне этим распоряжением и как «последствием его явилось пока лишь то, что договорные книги о землях исчезли из расправ, хотя в качестве неофициальных книг они, вероятно, ведутся ещё» (с. 140).
Несмотря на арендование громадных количеств земли, зажиточные крестьяне являются и почти единственными покупщиками земель: в Днепровском уезде – в их руках 78% всей купчей земли, в Мелитопольском – 42 737 дес. из всего числа 48 099 дес., т. е. 88%.
Наконец, этот же разряд крестьян исключительно пользуется и кредитом: в добавление к вышеприведённой заметке автора о сельских кассах на юге приведём следующую характеристику их:
«Те сельские кассы и ссудосберегательные товарищества, которые теперь распространены у нас местами – напр., они очень многочисленны в Таврических уездах, – оказывают свою помощь главным образом зажиточным крестьянам. Помощь их, можно думать, существенная. Мне не раз приходилось слышать от таврических крестьян, где действуют эти кассы, такие речи: „слава богу, теперь мы освободились от жидов“, но говорят это крестьяне с достатком. Крестьяне маломощные поручителей за себя не находят и ссудами не пользуются» (с. 368).
26
27