— Я только что подумал, — прорычал я, — какой была бы реакция инспектора, если бы я пересказал ему наш разговор?
— Не знаю. — Старая карга пожала костлявыми плечами, и ее бесформенный балахон тихонько зашелестел. — Скорее всего, точно такая же, как, если бы я рассказала ему о вашем вчерашнем пророчестве, мистер Бейкер. А припомнив, кому посчастливилось сегодня утром найти тело бедного Чарльза, он бы вами всерьез заинтересовался.
Очевидно, можно было бы найти достойный ответ на ее выпад, но в ту минуту мне просто ничего не пришло в голову. Я резко поднялся и, пробормотав, что я голоден, ринулся вон из гостиной. Мара Линней усмехнулась мне вслед, и на какое-то мгновение у меня появилось непреодолимое желание воспользоваться советом Бориса и собственноручно швырнуть ее в реку.
Когда я вошел в столовую, Маркус Адлер сидел на дальнем конце стола, методично поглощая еду. Он набрал ее столько, сколько, наверное, хватило бы детскому приюту на целую неделю. Памела стояла у длинного старомодного буфета и отдавала должное холодным закускам. В слаксах и свитере она напоминала здоровую деревенскую девушку, в которой солнце всегда пробуждает дремлющие желания…
— Привет, Ларри! — Памела бегло улыбнулась, увидев, что я иду к ней. — Как неудачно все складывается, правда? У меня такое чувство, будто я пришла на поминки!
— Не обращай внимания! — посоветовал я. — А как чувствует себя Труди?
— Мне пришлось рассказать ей, что ты нашел тело Уоррена… — начала Памела. — Однако у меня сложилось впечатление, что она не придала этому никакого значения. Труди безразлично взглянула на меня и сказала, что не собирается спускаться к обеду, а потом попросила передать Кенту, чтобы он принес ей что-нибудь перекусить. — Памела как-то беспомощно пожала плечами. — Знаешь, я так вымоталась за эти дни, что, коснись меня перышком, я и упаду…
— Мне с трудом верится, — игриво произнес я.
— У меня все тело болит, словно меня избили, — спокойно добавила Памела. — Зато испытываю удовлетворение. Впрочем, вряд ли надолго. Я думаю, к ночи усталость пройдет.
— Проснутся дремлющие желания? — спросил я безо всякого энтузиазма,— Мы с тобой даже большой волны не всколыхнули, так, пробежала мелкая рябь… Давай-ка поешь. Ты, наверное, голоден и очень устал.
— Боже, какое гнусное зрелище! — раздался в дверях голос Мары Линней.
Я не сразу понял, что она обращается к Адлеру. Маркус тоже этого не понял, продолжая флегматично поглощать еду.
— Я встречала свиней, которые были получше воспитаны! — В черных глазах Мары сверкала неприкрытая злоба. — Вы! Мистер Педлер, или как вас там, я к вам обращаюсь!
Адлер поднял голову и уставился на нее; его лицо густо побагровело.
— Что теперь вам от меня надо? — прошипел он.
— И он еще имеет наглость спрашивать! Сидит себе и набивает брюхо едой в таких количествах, будто голодал несколько месяцев! Да на вас смотреть противно! Вас что, не учили, как надо вести себя в обществе?
Адлер с грохотом отодвинул стул и, поднявшись из-за стола, почти бегом выскочил из столовой. Промчавшись мимо старой карги, он так густо побагровел, что казалось, его вот-вот хватит удар. Изгнав из столовой Адлера, Мара Линней спокойно уселась за стол и окинула нас всех пристальным взглядом.
— Памела, дорогая, принеси мне говядины и немного холодной баранины. И не забудь про чатни![3] Добавь туда немного картофельного салата и зелени, но без соуса.
— Только и всего? — спросила Памела сквозь зубы. — Бедный мистер Адлер съел ненамного больше.
— Не надо дерзить мне, моя девочка, — вкрадчиво одернула ее старая карга. — В твои годы не такое уж великое деяние прокувыркаться всю ночь в постели с мужчиной!
Лицо Памелы залила краска; она торопливо схватила тарелку и принялась накладывать туда то, что велела старуха.
— Так-то лучше! — проскрипела Мара. — А мистер Бейкер подождет, ничего с ним не случится. Ведь вчера ночью ты обслужила его первым, правда?
— Ларри, уйди, прошу тебя! — прошептала Памела. — Она не заткнется, пока ты не уйдешь!
3
Чатни — индийская острая кисло-сладкая фруктово-овощная приправа к мясным блюдам.