— Ох, недобрый знак! — Подумала она.
Айсун вышла во двор и подошла к украшенной красными лентами семейной кумирне. Поставив подношение духу — хранителю Мангни, Она зажгла жаровню, как учила ее мать, и поочередно называя имена духов-ханя, бросала в огонь то горсть риса, то горсть кедровых орехов. После каждого подношения, она бросала в огонь пучок ароматных трав. Когда все духи были умилостивлены, девушка села перед кумирней и стала осторожно складывать гладкие камешки в пирамидку. После каждого положенного камня, она просила предков за брата.
Дело продвигалось медленно. Камни нужно было класть очень аккуратно, чтобы пирамидка не обрушилась. Если бы это случилось, то это стало бы очень плохим знаком.
Окончив работу, Айсун вышла во двор. Возле ворот старик привратник что-то обсуждал с соседкой.
— Вот и я вам говорю матушка Энгулэн! Нет в них ничего святого! Только подумайте, вчера продавали рис по связке монет, а сегодня все три просят! Прошу уступить, а они и говорить со мной не хотят!
Как всегда их разговор вращался вокруг цен на рынке, а затем плавно переходил на дела своих хозяев. Пользуясь осадой, городские купцы решили попридержать товар и поднять цены. Простые люди были вынуждены отдавать последнее, для того чтобы купить чашку риса.
— Все верно почтеннейший Хэлибо! Кому горе, а кому дождь золотой. Эти торговцы за серебряный лак [8] и родную мать продадут. И ведь сам император приказ отдал, чтобы торговцы-то цены не повышали, а они все равно свое гнут.
— Да матушка! Вот уж не думал, но видно опять настали для нас черные времена. Молодой хозяин попал в опалу, старая хозяйка отошла к верхним людям, а теперь еще и эти безбожники пришли. Наверное в чем-то мы прогневали Амба Ханя [9], что он так осерчал на нас.
— Да нет же сосед! С чего бы ему на вас-то гневаться? Старая хозяйка всегда слыла добродетелью, а про Айсун — то и слова худого никто не сказал. Молодой хозяин, конечно же, сорви голова, но кто в молодости не шалит? Не могут же духи так рассердиться на юношу? А мэнгэ известные воры и разбойники, они всегда, словно собаки рыщут. Но ничего скоро их прогонят восвояси. Ой! Да совсем я вас заговорила почтеннейший, — заторопилась соседка. — Вон и госпожа Айсун идет.
Девушка подошла к старикам и вежливо поздоровалась с гостьей.
— Как ваши дела госпожа Энгулэн? Здорова ли ваша хозяйка?
— Спасибо девонька! Все хорошо, но я совсем у вас заболталась, поди, дома-то уже хватились.
Соседка быстро ушла, а старик Хэлибо, ворча себе под нос, отправился что-то мастерить по хозяйству.
— Ну вот! — С досадой подумала про себя девушка. — Все только и делают, что стараются не потревожить, словно я ваза китайская!
После внезапной смерти матери, которая зачахла после ссылки Есигуя, Айсун стала хозяйкой дома, взвалив на себя все женские обязанности. Слуги как могли, жалели ее, но все же ей было очень тяжело. Рядом не было никого, кто бы мог утешить или помочь советом.
Девушка поднялась наверх и начала перебирать вышивку. Несколько платков было уже закончено, и она аккуратно свернула их, что бы Хэлибо отнес их утром на базар. Люди еще покупали вышитые ткани, но теперь вырученных денег едва хватало, чтобы купить новую ткань и нитки. С каждым днем дела шли хуже и хуже. Айсун поплотнее запахнула шубку и начала дыханием отогревать озябшие пальцы.
Самым дорогим товаром стало топливо. Запасов в городе было много, но вот запасы дров быстро истощились. В ход шло все, что могло дать тепло, но и эти скудные запасы люди старались беречь.
Айсун привычно двигала иглой, тщательно выводя узоры. На тонком шелке появлялись листья, расцветали яркие цветы. Короткий день кончился, и в комнате стало темно.
— Хозяйка! Я зажгу лампу, а то вам совсем ничего не видно.
— Хорошо, но я уже закончила. Мэлуэн! Спустись вниз и собери что-нибудь на стол, скоро будем ужинать.
Служанка собрала работу и пошла вниз, а Айсун осталась одна. Дрожащий огонек масляной лампы отбрасывал на стены длинные пляшущие тени. Раньше она могла часами смотреть на чудные фигуры, слушая рассказы брата и представляя древних царей и воителей, сражающихся с чудовищами и оборотнями, освобождая прекрасных дев из высоких башен. Но сегодня, пляшущие на стене тени, совершенно не занимали ее. Она смотрела и смотрела, но видела только тень на темной стене.
— Нет! Айсун резко встала и решительно отодвинула рукоделье. — Все это детские сказки, а в жизни все это не так. Права была императрица Шулюй [10] когда повела армию на шивэйские банды, а красавицы в Чжунду [11] только позабавили монголов и больше ничего.
Нет, она не будет сидеть и ждать, того часа, она сама станет хозяйкой своей судьбы.
Приняв решение, Айсун спустилась вниз.
После ужина девушка взяла лампу и прошла в комнату брата. Открыв ящик с одеждой, она достала штаны, куртку и белую шелковую рубашку. Есигуй был высоким юношей, и его одежда висела на девушке как на вешалке, но Айсун не зря считалась хорошей рукодельницей, Ловко подрезая и ушивая лишнее, она быстро подогнала одежду брата под себя. Закончив с шитьем, девушка аккуратно сложила одежду в узел и уже хотела уйти, как ее взгляд упал на длинный сверток, лежащий в углу. Развернув ткань, она достала небольшой охотничий лук, колчан со стрелами и длинный охотничий нож.
— Так вот где Есигуй хранит отцовский подарок, — сказала Айсун, перебирая находку. — Я-то думала, что его давным-давно нет, ведь отец подарил его брату, когда ему полный цикл исполнился.
Девушка приладила тетиву и натянула лук.
— Как раз для меня, и по росту и по силе. Завтра нужно будет его испытать. — Она вновь свернула находку и вместе с одеждой вынесла из комнаты.
Наутро Айсун отправилась на задний двор. Натянув лук, она послала стрелу в куль соломы. Она вновь и вновь посылала стрелы, но попасть точно в, то место, которое она выбрала в качестве мишени, не могла. Девушка была уже готова все бросить, но, немного отдохнув, начинала все заново. Она настолько была занята своими упражнениями, что совершенно не обратила внимание на подошедшего к ней Хэлибо.
— Хозяйка! Что это вы здесь делаете? — Осведомился старик. — Уж не собираетесь ли вы пойти на охоту? Ведь ворота-то заперты.
— Не мешай мне, пожалуйста, я уже потратила кучу времени, а все равно не могу попасть в цель. Видно нелегкая это наука.
Но старик остался стоять на месте.
— Ну-ка покажи мне доченька, как ты стреляешь.
Айсун вновь натянула тетиву и послала стрелу в цель. К сожалению, она опять промахнулась на целых три чи [12].
— Дай-ка эту игрушку мне, — сказал Хэлибо. — Попробую-ка я выстрелить.
Он взял лук, вложил стрелу и с первого выстрела поразил висящее под кровлей железное кольцо.
— Дай вторую!
И стрела пронзила второе.
— Как это, Хэлибо! Ты же всегда был при доме, как же это ты так метко стреляешь.
— Не всегда дочка, не всегда. Было время, когда старый Хэлибо и в седле сидел сутками и из лука стрелял, и с мечом управлялся. Ваш батюшка тоже был воин хоть куда, да будет милостиво небо к его душе.
— Послушай! А не мог бы ты научить меня стрелять из лука, а то у меня самой ничего не получается.
— А зачем? — Старик хитро прищурился. — Что же ты задумала красавица?
Айсун потупилась в нерешительности. Как быть? Рассказать старику о своем решении, но что он скажет. Ведь неслыханное это дело, что бы девица шла воевать. Ее участь сидеть дома и сгореть вместе с ним, когда враг подожгет стены.
— А ты не опускай глаза, дочка! Коли решила, то решила. Я тебе помогу. Были в древние времена и среди жен великие воительницы, которые города брали. Так, что давай подними лук, начнем понемногу.
Дело понемногу пошло. Под руководством старого привратника, Айсун к вечеру начала попадать в цель. Страшно болели руки и спина, сорвавшаяся тетива даже рассекла кожу на предплечье, но девушка была довольна своими успехами. Короткий день подошел к концу, и спустившаяся тьма положила конец стрельбе.
9
[9] Амба Хань — небесный император, возможно чжурчжэни, проживавшие на территории Приморья и не причисляли его к сному богов, но семья Есигуя происходила с севера Китая, и Хэлибо использовал пантеон китайских божеств