— Кто хозяин? Открывай ворота!
Раздался скрип петель, и несколько всадников въехало во двор. Со своего места я видел только тени, пляшущие на белой бумаге загородки.
— Ты скрываешь смутьяна! Выдай его или мы сожжем всю деревню!
В ответ я услышал спокойный голос стоявшей на коленях фигуры.
— Господин! В моем доме лежит мой сын, он был вчера на охоте, а сегодня занемог. Вам лучше уехать.
— Да как ты смеешь! — Послышался звук, покидающего ножны клинка. Но в этот момент склоненная фигура подняла голову.
— Прокаженный!!! Проклятый! — Господи! Это проклятая деревня, скорее отсюда!
Всадники бросились прочь и вскоре топот копыт стих. Человек встал с колен и направился к дому. Перегородка сдвинулась в сторону, и хозяин вошел в комнату.
— Вы уже проснулись молодой господин? — сказал он, взглянув на меня. — Я нашел вас вчера возле двери, и теперь я рад, что вам стало лучше.
Мое состояние было близко к панике. Прокаженный, проклятый богами и людьми, живой мертвец, и к такому человеку направила меня судьба. Я не знал что делать, страх перед проклятьем, витающем над этим человеком был страшно велик, но в тоже время, он спас меня от самураев Камакуры, рискуя собственной жизнью. Собрав все силы, я встретился с ним взглядом и увидел в его черных глазах только сочувствие и понимание.
— Господин может уйти, я покажу дорогу, где он не встретит облав.
Но я остался, сил на путь у меня не было, а, выбирая между смертью в канаве или проклятием, я выбрал последнее.
Моего спасителя звали Ичиро, раньше он жил неподалеку от Камакура, и был довольно зажиточным крестьянином, владевшим землей и скотом, но три года назад беда пришла в его дом и жители его деревни изгнали его. Недолго странствуя, он нашел эту глухую деревню, где такие, как и он, изгнанные пытались наладить свою жизнь. Земля давала им рис и овощи, куры и скот кое-как плодились, и жизнь неспешно текла своим чередом. С внешним миром они почти не общались, лишь изредка странствующий монах проходил их деревней, да и то, чаще старался пройти мимо. Все же они интересовались делами внешнего мира и вечером пришли к дому Ичиро всей деревней, послушать новости о внешнем мире. Я рассказал им о битве, о том, как Самураи Камакура разбили войско Императора. Они слушали, иногда кивая, а иногда вставляя свои замечания.
Через два дня Ичиро вывел меня к большой дороге. Денег у меня не было, мое участие в смуте теперь было приравнено к государственной измене, так я стал бродягой ронином. Немного позже я узнал, что мой брат был казнен как государственный преступник, а родовое имение отобрано. Если кто-то и помнил обо мне, то считали пропавшим. Пахать землю и сеять рис я не умел, да и не хотел, да и для крестьянского труда нужен был какой-то клочок земли, а ее-то и не было. Я странствовал по стране, зарабатывая на чашку риса, где мечом, где руками, а где и головой. Простым людям всегда нужен тот, кто знает, как приложить к делу голову, а не только руки.
Дни пролетали, словно птицы, в странствованиях по всей стране восьми сторон [3]. Я был и возле горячих ключей, бьющих в северной стране волосатых людей, и смотрел на бескрайний южный океан.
Не знаю, как бы дальше сложилась моя судьба, не попадись на моем пути эта деревенька, может, так бы и остался на родных островах и сгинул в какой-нибудь подворотне на радость бродячим псам, кто знает?
Был вечер, по небу ползли тяжелые серые тучи, и начинал накрапывать дождь, вместе с пронизывающим холодным ветром это создавало совсем неприглядную картину. В такое время лучше сидеть где-нибудь под крышей. К счастью, в долине раскинулось небольшое селение, утопающее в зелени деревьев, а там где живут люди всегда можно найти и кров и тепло. Погруженный в свои мысли я дошел до белых домиков, но мою дорогу преградили два здоровенных парня в одинаковых черных одеждах.
— Ты куда идешь?
Грубый окрик мне не понравился, но я решил не накалять ситуацию. Несмотря на свой грозный вид, они не были опытными воинами, их мечи были закреплены слишком высоко, в таком положении для того, чтобы нанести удар, нужно было сместить клинок немного вниз, к тому же они встали так, что мешали друг другу. Скорее всего, это были, вчерашние крестьяне, не успевшие стать настоящими солдатами.
— Я ищу место, где можно поесть и переночевать.
— Плати две монеты за клинок, все жители должны платить налог на железо!
— Но я не живу здесь, зачем же мне платить?
Как ни странно, но мой вопрос привел парней в ярость.
— Проваливай отсюда! Здесь не нужны нищие попрошайки!
Они схватились за клинки, но выхватить не успели, первый рухнул на землю с рассеченным горлом, а второй упал на колени, пытаясь приставить на место отсеченную кисть.
Больше меня никто не беспокоил, а уличные мальчишки показали харчевню.
Сидя под небольшим соломенным навесом, я думал, как лучше обойтись с чашкой риса, которая досталась мне на ужин, съесть все сразу или оставить половину на утро.
— Господин позволит?
Моя рука упала на рукоять меча, но незнакомец не проявлял никакой агрессии. Это был хорошо одетый господин в темно-коричневом кимоно с гербом в виде желтого круга. Он носил длинный меч тачи, но клинок был сделан не для него. Руки у него были слишком короткими, да и слишком ухоженными, чтобы подходить закоренелому рубаке. Скорее всего, его оружие было просто элементом устрашения, но не той повседневно необходимой вещью, которой меч является для настоящего мастера. Но вот коротким кинжалом, богатая рукоять которого давно потеряла былой лоск, по-видимому, пользовались слишком часто. Немного поодаль я заметил еще двоих, в таких же коричневых одеждах, как и у моего собеседника, они держались спокойно, но руки держали возле рукоятей мечей.
Мелкие заостренные черты лица и оживленная мимика, делали этого человека похожим на большую коричневую крысу, что еще больше усиливали два больших неровных зуба, которые он демонстрировал, постоянно улыбаясь.
— Меня зовут Икэда. Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам для небольшого разговора?
Я подвинулся и мой собеседник сел напротив.
— Наш господин и правитель прослышал о том, что такой знаменитый мастер меча посетил наши скромные земли.
— Ну вот, — подумал я, — попал как цыпленок на сковородку, — но дело уже было сделано.
Между тем, Икэда вел себя очень дружелюбно и продолжал расхваливать своего господина и рисовать прелести жизни в его провинции. Лесть немного скрашивала мой пресный ужин. Конечно, он ничего не слышал обо мне, до моего появления в этой деревне, а старался нанять меня для какой-нибудь грязной работы.
Со мной и раньше случались такие вещи, кто-нибудь решил свести счеты с кем-нибудь, а я был человеком пришлым, которого никто не знал, и которым можно было пожертвовать без особых угрызений совести.
Мое положение в те времена нельзя было назвать словами процветание или благоденствие, поэтому. Я внимательно выслушал Икеду, пообещав дать ответ через день. К моему удивлению, он не стал настаивать, и вскоре его коричневое кимоно исчезло за поворотом. Я собрался уйти, но слуга поставил передо мной большую чашку с маринованной рыбой и новую бутылку. На мой вопрос он ответил, что за все уже заплатили.
На следующий день я стал самураем господина Сабуро Канто, правителя Митоки. Господин Канто, не принадлежал элите воинских родов, его предки были крестьянами в той же Митоки, но, обладая острым и хитрым умом, он быстро понял, как, получить и имя и богатство, собрав вокруг себя несколько отъявленных головорезов и быстро подчинил себе всю округу, действуя, где силой, а где хитростью. Обладая реальной силой он вошел в семью старого правителя провинции и вскоре занял его место. Но это никак не уменьшило его аппетитов. Верные ему люди начали терроризировать соседние провинции.
Окровенно говоря, меня не особенно волновала неблаговидность этих поступков, жалование платилось исправно, а местные интриги, меня не интересовали. Да и чего можно было ожидать от знати в стране, где император полностью зависел от регента, а сегуном был ребенок из знатного, но почти угасшего рода. Каждый хватал то, что плохо лежит, обогащая себя за счет других, Канто был не лучше и не хуже, чем другие.