Принесли два эспрессо, и пока не ушел официант, они молчали. В таком баре они не стали бы обсуждать что-либо конфиденциальное, но всегда есть риск случайной утечки в прессу, которая разрушит многообещающую карьеру.
– С мелкой рыбешкой прошло хорошо, со всеми этими «я только выполнял приказы». И все благодаря моей безупречной подготовке к делу. Арнак умеет толкать зажигательные речи, но не мог бы сказать и какой сейчас год, если бы не мои ежедневные е-мейлы, – протянул Кахнер.
– Так значит, на очереди Мюррей?
Кахнер ухмыльнулся.
– Старик Псарь собственной персоной, ох и скользкий же говнюк.
– А дальше?
– Совет директоров «Редмарк» устроил спасительный сеанс отставок, – ответил Кахнер, – и, насколько я знаю, несколько шишек из корпораций предстанут на слушаниях в сенате. Но след уже остыл, Кей-Джи. Если и есть доказательства связи химической атаки с кем-нибудь из Совета директоров, то он похоронен глубже, чем мы сумеем откопать. Так что остается Мюррей, ведь именно он принимал решения на месте, использовал активы «Редмарк» для личной войны. Судя по рассказам, это прямо какой-то полковник Курц[3] двадцать первого века, как там называется…
Оба ответили одновременно, Кахнер назвал фильм, Аслан – книгу.
Кахнер снова усмехнулся, но теперь Аслан заметил его напряженность.
– Нам нужен Мюррей, Кей-Джи. Дело даже не в правосудии, хотя правосудие никогда не повредит. Мы утверждаем, что Мюррей отдал приказ о химической атаке на тех, кто, по его мнению, помогал анархистам, и для этого много улик не потребуется, уж поверь. Мюррей приказывал собакам атаковать людей. Мюррей стирал с лица земли целые деревни, чтобы замести следы. И в конце концов, как заявляют, действовал по собственной инициативе.
– Ты собираешься разыграть карту с собачьими сворами? – угрюмо спросил Аслан.
– Еще как.
– Ты понимаешь, что усложняешь мне жизнь?
– Тогда ты не на той стороне, – заметил Кахнер.
– Правда?
– Ты же знаешь, что тебе дали это дело только из-за фамилии, верно?[4]
И издевательская улыбка снова вернулась.
– Весело, – нахмурился Аслан. – Вообще-то у них есть несколько «Асланов», ты в курсе? Так разрабатывающие мультиформов лаборатории называют экспериментальную модель кошки. Правда, никто не видел ее в действии. Хоть ты тресни, а кошку не заставишь делать то, чего она не хочет. Насколько я понял, у них есть кошки, несколько моделей медведей, какие-то ящерицы жуткого вида и существа с интеллектом улья, такое и представить страшно. На мальтийской военной базе даже держат в загоне дельфиноформов. Но в основном собаки.
– Псы Мюррея.
– У Мюррея были не только собаки, – напомнил Аслан. – А собаки были не только у Мюррея. В мире тысяча семьсот биоформов-собак на военной службе, все заперты в казармах, а еще тысячу триста или около того забрали у частных владельцев, пока они ждут решения суда.
– И ты собираешься их защищать. Кто тебя так подставил, свалив тебе на голову этот кошмар?
– Я сам попросил. Попросился в команду.
Аслан сердито уставился на свой кофе.
– Что за фигня? – неподдельно удивился Кахнер. – Если тебе так хочется разрушить карьеру, мог бы просто переспать с женой Арнака.
– Биоформов хотят объявить оружием. А потом списать, как ядерное оружие или пистолет.
– Они и есть оружие.
– Ладно, проехали. – Аслан потер лоб. – Просто займись Мюрреем, а мою работу предоставь мне.
– Хотите осмотреть все наше оборудование, сэр, или только… своего клиента?
Нарочитая медлительность не ускользнула от внимания Аслана: персонал явно был не лучшего мнения о его задании.
Сами клетки были утоплены в землю, и только сверху комплекс был открыт, так что собаки могли бегать по крохотному двору с клочком неба над головой. Клетки окружала стена, а поверх нее – колючая проволока. Все охранники носили оружие, и хотя вооруженная охрана – не новое изобретение, эти винтовки сильно превосходили оружие прошлого века, созданное для скучающих охотников.
За стеной помимо клеток располагались офисы, где сидели бюрократы международного уровня, создавшие это место. Аслан припарковал свой маленький электромобиль рядом с многочисленными машинами охраны и администрации. По пути его мозг полнился праведным гневом. А теперь, на фоне звуков из ямы, его решимость значительно угасла.
В основном звуки издавали собаки, много больших и злых собак, правда, к звериному рыку и лаю примешивались слова: мольбы, ругательства, оскорбления, угрозы.
3