– Продолжайте.
– Пророк обращался и к людям, и к джиннам – пусть и не человеческим существам, но способным познать Аллаха. – Аслан неопределенно махнул рукой, припоминая старые уроки. – Так если джинн способен, то почему не Рекс? Если он создан не Богом, а людьми, значит, он ничто?
– Иногда ты меня тревожишь, – покачал головой Кахнер.
– Он входит, – тихо сказала Хеллен.
Происходящее на экране напоминало не судебный процесс, а скорее первобытную триумфальную процессию. Первыми вошли охранники – в противоударных жилетах и шлемах, с автоматами в руках. Они все шли и шли – шесть, восемь, десять, – словно суровые полицейские из немого кино, играющие роль перед многочисленной публикой. Потом возникла заминка, и Аслан с мрачным юмором осознал, насколько тяжело будет Рексу протиснуться в дверь, об этом явно никто не подумал.
Рекс появился в дверях, низко пригнувшись, и сунул вперед голову с мощными челюстями. В это мгновение он до кончиков пальцев был тем чудовищем, которое наводило ужас на человечество с начала времен своим волчьим воем в ночи и горящими в темноте глазами.
Именно таким публика впервые увидела Рекса.
Он втиснулся в зал на локтях, а его ладони были закованы в массивные наручники. Выглядел Рекс как тролль, и при его появлении охранники попятились. Аслан почти ждал, что Рекс поднимет голову и завоет, возмущенный своими оковами. А потом разорвет их и вырвется на свободу.
Но вместо этого Рекс неловко скрючился на свидетельском месте, пытаясь ужаться в размере, все равно нависая над всеми громадой. Его пристегнули к стойке свидетеля и к полу, охранники становились все смелее по мере увеличения веса кандалов. Аслану показалось, что они вот-вот начнут дразнить биоформа, почувствовав себя в безопасности.
– Такое впечатление, что они собираются его побрить, – сказал Кахнер.
– И что дальше?
– Самсон[5], – пробормотала Хеллен, и Кахнер как-то странно на нее покосился.
– В общем, да, но мне он напомнил другого. – В ответ на их непонимающие взгляды он сердито вздохнул. – Да брось, Кей-Джи, тебе-то уж точно должно прийти в голову то же самое. Ты что, не смотрел фильм?
Аслан с запозданием кивнул.
– Вы считаете, что он обречен, – решительно заявила Хеллен, не сводя глаз с экрана.
– Я считаю, что когда все его увидели и как только услышат, какие он выполнял приказы, весь мир проголосует за уничтожение биоформов, не только военных моделей, а всех, – уныло согласился Аслан. – И это неправильно.
– Да, – к его удивлению, кивнула она. – Это неправильно. И если это случится, все пойдет наперекосяк.
– Всему свое время, – сказал Кахнер. – Давайте сначала распнем Мюррея. Пусть мерзавца загрызет собственная собака. Прямо-таки поэтическая справедливость. – Он широко улыбнулся. – А вот и основные игроки!
В зал входили судьи, и все как один вздрагивали или на миг замирали при виде того, кто их ожидает.
– Включите звук! – крикнул Кахнер. – Ведут Мюррея.
25. Рекс
Я Рекс. Я Хороший Пес.
Люди скрываются за разными запахами, резкими и искусственными, но все же от них пахнет страхом. Все люди при встрече со мной пахнут страхом. Кроме одного.
Теперь я начинаю лучше понимать. Я знаю, страх не означает, что они просто хотят убежать. Люди уничтожают то, чего боятся. Если бы я мог уничтожить то, чего боюсь, я бы тоже так поступил.
Но я знаю также, что люди не будут постоянно бояться, им не придется. Доктор Теа де Сехос меня не боялась. Харт меня не боялся. Даже адвокат Керам Джон Аслан в конце концов перестал меня бояться.
Но люди в этой маленькой комнате очень меня боятся, несмотря на все мои путы. Они наставили на меня оружие, хмурятся и рявкают на меня, но под этим скрывается страх. Я здесь не просто так, а чтобы быть Хорошим Псом. Я здесь, чтобы рассказать правду.
Дэвид Кахнер, еще один адвокат, объяснил, что я должен быть полезен. Должен помочь им, рассказав о том, что делал в Кампече. Он говорит, если я помогу, то понравлюсь людям.
Адвокат Аслан не согласен, я это вижу, но он молчит. Я его не понимаю. Конечно, адвокат Кахнер прав, приносить пользу хорошо, так я больше понравлюсь людям. Я хочу нравиться людям. Хочу быть Хорошим Псом.
Адвокат Кахнер хотел привести целую свору собак, чтобы они рассказали правду о Кампече, но у него есть только я. Остальные боевые псы не расскажут ему всей правды, потому что им мешает иерархия. В их головах собственные клетки, откуда нет выхода, они не могут сказать правду. Да и все равно они не знают то, что знаю я.
5