До тех координат, которые дала мне Патока, нужно пройти две улицы. Я не забыл взять с собой документы. Сто девять раз меня фотографируют люди, вытаращив глаза. Семь раз останавливают нервные вооруженные полицейские. Некоторые вытаскивают оружие. Один тычет мне стволом в лицо. Головная система и инстинкт говорят мне: враг. Но я их усмиряю, хотя чую по запаху, что это наполовину правда. Меня не хотят здесь видеть.
Каждый раз, когда я предъявляю полиции документы, собирается толпа с камерами, телефонами, очками и имплантами. Многим просто любопытно, многие боятся, но ведут себя так, будто я стою перед вооруженными полицейскими, закованный в кандалы.
Если бы я был Плохим Псом, вы бы меня не остановили. А не значит ли это, что они правы, обращаясь со мной, как с врагом? Что мешает мне их покалечить, кроме моих собственных представлений о хорошем и плохом? А ведь им нельзя доверять. А еще мне мешает осознание последствий подобных действий. Я пострадаю. Другие биоформы тоже пострадают. Вероятно, все биоформы пострадают. Потому что таков новый мир. Нам позволили здесь жить. Мы получили только позволение остаться.
Как говорила Патока, людей много, а нас мало. Не имеет значения, что мы сильнее.
То место, куда я иду, называется Корнелл-Тех[7]. Оно тоже на острове. Не знаю, что привело сюда Патоку, но здесь много ученых. Может, она сидит тут в клетке. Может, мне придется ее освобождать. Тогда я стану Плохим Псом, но все равно это сделаю.
Меня ждут. Раньше, когда я дрался, это означало плохое. Теперь, среди людей, это хорошо. Молодой человек ведет меня в здание. Дверь достаточно большая, чтобы мне не пришлось пригибаться. Внутри все чистое и новое и пахнет химикатами.
Там стоит Патока.
Она в длинной черной одежде почти до пола. На шее у нее красный шарф. А спереди приколот красный цветок, только это не настоящий цветок. На фальшивом цветке – фальшивая металлическая пчела. Патока стоит совсем как человек – не так, как обычно, а вокруг нее суетятся люди, вне досягаемости когтей. Но дистанция все равно недостаточная. Люди к ней явно привыкли.
– Рекс, – говорит она. – Сюда.
Как будто я мог не заметить ее в толпе. Она по-прежнему медведь и достает макушкой до потолка.
Я шагаю к ней на двух ногах, и люди в здании не так боятся меня, как люди снаружи. Им любопытно, они рассматривают меня, но привыкли к биоформам.
– Спасибо, что пришел, Рекс.
Я снова восхищаюсь голосом Патоки. Тот, который она дала мне, очень приятный. Но ее голос лучше, по крайней мере то, как она им владеет.
На ее носу маленькие очки в металлической оправе. Линзы слишком близко поставлены для ее глаз.
Мой канал: «Не понимаю. Что ты здесь делаешь?»
Канал Патоки: «Давай найдем более удобное место, Рекс, и я объясню».
И пока она мгновенно передает сообщение, вежливый голос Патоки говорит:
– Почему бы нам не пройти в мой кабинет?
Кабинет Патоки рядом с главным входом, наверное потому, что ей сложно протиснуться во многих местах здания, а для лифта она слишком тяжелая. Я вижу, что некоторые коридоры расширили и укрепили – те, что ведут из ее берлоги в места, где она встречается с людьми.
Я спрашиваю ее: «Это твоя клетка?»
Канал Патоки: «Моя клетка из слоновой кости. Здесь я могу расслабиться».
Я ее не понимаю. Думаю, она устраивает спектакль для себя самой, не для меня.
Ее кабинет большой, и моя база данных подсказывает, что раньше здесь было две комнаты, пока не снесли перегородку. Табличка на двери гласит: «Доктор Медичи». Думаю, это шутка Патоки. Внутри стоит стол и крепкая скамья. На стенах картины – такие же выбранные наугад человеческие рисунки, как в отеле Руиса Блендта. На окнах жалюзи, Патока опускает их сигналом головной системы, и теперь мы отрезаны от всего мира.
Патока с глубоким вздохом опускается на пол, не на скамейку. Она задирает когтями платье и почесывается – снова становится медведем, перестает притворяться человеком.
Канал Патоки: «Можешь себе представить, как у меня ноет спина – постоянно приходится стоять».
Мой канал: «А зачем?»
Канал Патоки: «Лучше, чтобы на меня смотрели как на человека, чем как на животное. Иногда все сводится к позе».
Мой канал: «Ты и не животное, и не человек».
Патока фыркает и выдвигает ящик стола. Там лежит еда: холодное мясо, орехи, фрукты. Я почувствовал запах, как только вошел, это куда лучше дряни в Вольере. Не теряя даром времени, набиваю желудок.
7
Технический кампус Корнеллского университета, находится на острове Рузвельта в Ист-Ривер. В настоящее время строительство еще не закончено.