Девушка встала и смешала Питеру ром с колой. Она протянула ему бокал с такой очаровательной улыбкой, что он чуть не выронил его.
Ганнибал наблюдал за этим с сардонической усмешкой, плавно раскачиваясь взад-вперед в своем огромном кресле и потягивая из своего стакана. Затем спросил:
—Так, хорошо, а теперь ответь — зачем сэр Осберт, благослови его Господь, послал тебя?
Питер удивился и сказал озадаченно:
— Ну… На помощь вам. Я так понял, — что вы просили прислать себе помошника.
Ганнибал поднял брови, похожие на растрепанные белые флаги и произнес:
— Одри, разве я похож на человека, нуждающегося в помощи?
— Но, позволь, ведь тебе только что понадобилась моя помощь? — напомнила Одри. Ее слабый ирландский акцент ничуть не напоминает голос базарной торговки — обрадовался Питер.
— Да, я чуть без руки не остался, — Ганнибал продемонстрировал Питеру забинтованную руку, и с чувством продолжил:
— Ужасная ситуация, почти как в романе мистер Герберта Уэллса. Сегодня утром на меня набросился, намереваясь убить, шершень, гигант раза в два больше «Духа Сент-Луиса»[25], полосатый, словно в арестантской робе. Я позвал своего неандертальца-слугу, чтобы он меня защитил, и этот дурак ударом теннисной ракетки направляет прожорливое насекомое прямо мне на грудь. Опасаясь, что оно ужалит меня в сердце, я его хватаю, и жало размером с гарпун вонзается мне в руку. И только благодаря тому, что в этот момент пришла Одри, а она немного разбирается в оказании первой помощи, удалось избежать ампутации руки по самый локоть. И все это из-за нелепого указа, запрещающего использование на острове инсектицидов, — тучи вредоносных тварей чувствуют, себя здесь абсолютно в безопасности.
— Не обращайте внимания на Ганнибала, — девушка взяла на руки пекинеса и так ласково прижала его к груди, что тот заурчал от удовольствия. — Он принадлежит к числу самых несносных людей на всем острове и виртуозно владеет искусством делать из мухи слона.
— Ирландские крестьянки всегда были грубиянками, — сокрушенно произнес Ганнибал, обижено глядя на девушку, а затем обратился к Питеру:
— Твой дядюшка послал тебя шпионить за нами, я думаю…
— Послушайте, — прервал его Питер, — я не шпион. Если бы мой дядюшка попросил меня об этом, я наотрез отказался бы ехать.
— Ладно, ладно, не обижайся, — успокаивающе сказал Ганнибал, — просто до тебя он уже присылал мне «в помошники» троих, и всех их пришлось отправить восвояси, когда я понял, для чего их послали.
После последовавшей паузы Одри тихо подтвердила:
— Это правда.
Питер взглянул на нее и вздохнул:
— Да, я знаю, что мой дядя старый ублюдок, но, уверяю вас, я не его человек и не разделяю его взгляды.
Ганнибал ухмыльнулся в ответ:
— Не пойми меня неправильно, мой мальчик. Твой дядюшка ненавидит цветных, а я их люблю. — И затем продолжил. — Что ж, когда с этим вопросом покончено, давай поговорим. Скажи мне, была ли у тебя какая-то особая причина, по которой ты хотел приехать в эту Богом забытую, управляемую Сатаной, кишащую ниггерами дыру?
Питер вспомнил поток брани, который Ганнибал обрушил на голову своего слуги-зенкалийца и с какой невозмутимостью тот все это проглотил. Очевидно, любовь Ганнибала к цветным была оригинальной и своеобразной:
— Мой друг, Хьюго Чартерис провел здесь месяц и, вернувшись, назвал это место уголком тропического рая. Он сказал, что для других подобных мест это определение звучит как преувеличение. Но этот — настоящий. Вот мне и захотелось пожить в раю.
— Ах, боже мой, — печально сказал Ганнибал. — Я тебя понимаю! Я тоже, мечтал о райском уголке, всю жизнь провел в поисках земного эдема, а что в итоге? — Оказался в этом Богом забытом захолустье, замурованный, как бабочка в куске янтаря; сколько лет я тут, я уж и не припомню.
— Все это чушь собачья, и вы сами это знаете, — с улыбкой прервала его Одри.
— Чушь собачья?! — возмутился Ганнибал. — Откуда ты нахваталась таких выражений?!! И что ты имеешь в виду, говоря так?!
— От вас же и нахваталась, — улыбнулась вновь Одри, — а имею я в виду то, что вы обожаете это место и всех, кто тут живет, и, пока вам платят, никуда отсюда не уедете.
— А ты уверена, что мне платят. Ведь приходится влачить нищенское существование, отчаянно пытаясь свести концы с концами, — Ганнибал окинул взглядом огромную комнату.
— Но что здесь не так? — заинтересованно спросил Питер, поскольку Ганнибал, казалось, говорил серьезно.
— Все, — пространно произнес Ганнибал.
— Вздор! Не слушайте его, — сказала Одри. — Он богат, как Крез, работать ему не нужно, участвует во всех интригах и манипуляциях, которые здесь происходят. В этом он мастер. Кроме того, он любит жаловаться. И волноваться нужно, если он перестает жаловаться.
— Видишь, какова благодарность! — сердито сказал Ганнибал Питеру. — Ну ладно. А сейчас главное. — Пойми, мой дорогой, ты попал на самый край земли, в ту часть Ада, о которой не знал Данте. Туземцы живут в каменном веке, а те европейцы, которые здесь есть, имеют умственный уровень лишь на чуточку выше, чем у среднего кретина. Никакой культуры здесь не найдешь, даже не пытайся.
— Что ж, — сказал Питер. — Если мне тут работать, нужно быть готовым к самому худшему. А что я должен сделать в первую очередь?
— Да ничего особенного, — угрюмо ответил Ганнибал. Он встал, снова наполнил свой стакан и принялся расхаживать взад-вперед, временами останавливаясь, чтобы почесать носком туфли дремлющую собаку. — Сейчас поедем к Кинги, а затем заскочим в Дом правительства побеседовать с Его Превосходительством. Должны же они с тобой познакомиться. Все, что от тебя требуется, — быть с ними повежливей. Все это безобидные мероприятия. Но ситуация здесь далеко не безобидная.
Он снова сел в качалку и, нахмурившись, принялся раскачиваться. Потом возобновил свой монолог:
— Зенкали собирается получить самоуправление. Другого пути нет. Остановить это невозможно, да и не нужно, как бы ни хотелось некоторым. По сути, еще несколько месяцев назад у них уже было самоуправление, все необходимые преобразования были проведены, конечный результат был неизбежен. Я же просто сидел, задрав ноги, давал кое-какие советы, когда меня спрашивали, и ждал, когда наступит этот великий день. И вдруг спокойное течение событий закончилось: какой-то чертов дурак в Уайтхолле выдвинул идею строительства аэродрома. Ты что-нибудь слышал об этом?
— Только от капитана Паппаса. Он утверждает, что на этом некоторые собираются неплохо нажиться.
— Похоже на то, — фыркнул Ганнибал. — В двух словах суть такова. До этого Зенкали считался абсолютно бесполезным с военной точки зрения, и вдруг оказывается, что это идеальное место для размещения чертовски отличного аэродрома. Что таким образом нужно попытаться, пока не поздно, удержать русских подальше от Индийского океана. Оставляя в стороне тот факт, что военные умники собираются сделать глупость — закрыть дверь конюшни после того, как лошадь уже сбежала, я лично не думаю, что аэродром и все, что неизбежно с ним связано, принесет пользу острову.
— Вы все время это повторяете, но никогда не объясняете почему, — вмешалась Одри.
— Это трудно объяснить, чтобы не показаться твердолобым, бросающим вызов любому прогрессу и любым переменам. Уверяю вас, это не так. Просто я считаю, что в мире слишком много говорят о «прогрессе» вместо того, чтобы сесть и разобраться, не является ли прогресс в большинстве случаев регрессом. Поясню это на примере Зенкали. Зенкали уникален. Вы не найдете другой такой страны.
Во-первых, она настолько удалена от торговых путей и вообще от цивилизаии, что до последнего времени была никому не нужна.
Во-вторых, в ней нет достойной внимания расовой розни, если не принимать во внимание случаи, когда фангуасы и гинкасы от скуки и теша свою мужскую гордость, помашут слегка копьями.
В-третьих, у нас, к счастью, нет ни минералов, ни нефти, так что ни одна крупная держава не заинтересована в том, чтобы «опекать» нас.
25
«Дух Сент Луиса» — название самолета. Перелет через Атлантику Нью-Йорк — Париж. Чарльз Линдберг 1927 год.