— Теперь ничего. Ты поднимешься наверх, а я буду обедать — впрочем, порядок тут не важен.
Крыса придвинула к себе миску с пельменями, а потом отправила их в микроволновку. Та звякнула и начала крутить миску у себя внутри.
Малыш смотрел на свет внутри прибора и на всякий случай повторял в голове путь, которым его привели сюда.
Миска, наконец, совершила нужное количество оборотов, снова явилась на стол, где её уже ожидала банка со сметаной. Крыса вдруг напряглась, и один из пельменей дёрнулся в миске. Он покачался среди своих собратьев, а потом вылетел прочь, плюхнулся в сметану, подскочил и отправился прямо в пасть крысы.
Малыш ошарашено проводил взглядом и второй, и третий пельмени.
Крыса была довольна получившимся эффектом, но, подумал Малыш, кажется, это упражнение даётся ей с некоторым трудом.
— Когда ты увидишь своего лейтенанта, то можешь передать ему привет от Пацюка. Пацюк — это я. Имя, как ты видишь, странное, но не хуже прочих. Пацюк, или, если хочешь, Пасюк — это «крыса» на языке, который ты не знаешь, — произнёс хозяин, не изменяя своего положения в пространстве.
Ещё один пельмень описал дугу и исчез в пасти.
— Знаешь, — продолжил Пацюк, — как-то я надорвался, пытаясь поднять шесть спичек… Да, шесть. Пять я поднимал уже легко. Так я покорял природу. А теперь эти пельмени…. Пельмени, кстати, дрянь. Настоящих галушек тут не найдёшь, даже в этническом ресторане — я пробовал. Двести лет я прожил человеком, и мне это не понравилось. А в этой канализации я сижу уже двадцать лет, и ничего, привык. Завёл учеников, с которыми мы не разлей вода. И всё потому, что у нас есть общая цель — мы ищем Белого Крокодила. Цель моей жизни — добыть крокодила-альбиноса. У тебя, я вижу, никакой своей цели нет, а только служебные обязанности. Так что ты можешь пока просто завидовать.
Малыш признался, что не очень завидует мутанту. На это крыса отвечала, что он мало что понимает в мутантах. Да и вообще, Малыш не понимает, что естественно, а что нет.
— …И черепахи у вас дурацкие, — продолжил Малыш.
Крыса согласилась, что черепашки действительно не очень умны.
— Зато, — заметила она, — пресмыкающиеся хорошо приспособлены к местной жизни. Ты пойми, мой мальчик, именно природа тут такова. Естественно тут как раз это, а не ты со своим глупым галстуком и в мокром костюме. Мы осознанно такие, а не от того, что когда-то вляпались в лабораторные отходы. Мы культивируем это в себе: ведь ум всегда поправляет природу, когда она медлит. Спроси моих зелёных друзей, хотят ли они стать на твоё место — и ты услышишь о себе много нового. А ещё узнай у своего лейтенанта, отчего он горбат, и зачем у него на штанах такая огромная красная пуговица, похожая на кнопку…. Спроси, спроси.
— Ну, ладно, — сказал Малыш устало. — У тебя есть цель. Белый Аллигатор. Но когда ты добудешь его, твоя жизнь потеряет смысл, так ведь?
— Это вряд ли произойдёт скоро. Очень тяжело найти Белого Аллигатора в тёмном подземелье.
— Особенно когда его нет?
— Почему же нет? Есть, я видел следы его лап. Просто мне нужно найти его прежде, чем у вас на поверхности начнётся всё это.
— Что это?
— Большая кровь. Я ведь готов и к ней, именно я дал черепашкам эти дурацкие имена. Я придумал им врагов. Именно поэтому я занял их делом, а то неизвестно ещё, что бы из них вышло. И теперь они готовы к бою. Это сделал я — Пацюк, старая усталая крыса в подземельях этого города. Я знаю этот город, как окрестности собственной норы, я чую его нечистоту. Город знает это и оттого боится меня. Я видел его истинное лицо. Я обнюхал все его улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью, и когда стоки будут окончательно забиты, вся эта мразь сверху начнёт тонуть. Когда скопившаяся смесь похоти и убийств вспенится до пояса, шлюхи и политиканы посмотрят вниз сквозь сточные люки и возопят: «Спаси нас!» Ну, а я прошепчу: «Нет. Сперва я должен поймать Белого Аллигатора, а после дойдёт очередь до вас».
Малыш внимательно посмотрел в крысиную морду, по которой медленно перемещались какие-то пятна, и сказал:
— Я, пожалуй, зайду к вам завтра. Можете на меня рассчитывать.
Немного поколебался и прибавил:
— Сэр.
10 мая 2022
Ореховый лес[4]
― Сколько я себя помню, ― сказал дядя Серго, ― с этим лесом всегда было что-то не то.
Не говоря уж об одной истории с иностранцем, которую мы все предпочли забыть, и которую я тебе всё-таки сегодня расскажу. Но начать нужно с того, что к Ореховому лесу мы относились с опаской. Даже скот старались водить не через ущелье, поросшее ореховыми деревьями, а по краю скал. Туристы, что приходили к нам с севера, предупреждённые кем-то, тоже старались не спускаться вниз, хотя так путь был короче. Те из них, кто пытался пройти через Ореховый лес, даже не дойдя до него, обнаруживали, что перед ними тянутся глухие окольные тропы. А во время той войны здесь пытались приземлиться немецкие парашютисты, так все, кто приземлился рядом с сёлами, были схвачены, а вот те, кого отнесло в этот лес, ― пропали. Говорят, что люди, жившие на месте нашего села, когда им приказали вступить в колхоз, ушли ущельем прочь, не вступая в споры с приезжими начальниками.
4
Будущий писатель родился 6 марта 1929 года в Сухуме. Его отец, по национальности перс, довольно зажиточный человек, при новой власти обеднел, но всё равно в 1938 году был депортирован из СССР. Маленький Фазиль воспитывался родственниками матери в абхазском селе Чегем. Окончив школу с золотой медалью, он уехал в Москву, где, в конце концов, окончил в 1954 году Литературный институт им. А. М. Горького. Работал журналистом, а затем ― редактором. В 1957 году опубликовал в Сухумском издательстве первую книгу стихов, печатался в журнале «Юность», но известность получил после публикации повести «Созвездие Зубробизона» (1966) в журнале «Новый мир». В этой повести рассказывается о памятных в то время попытках советского руководства реформировать сельское хозяйство. В частности, в горах Абхазии выпускают стадо зубробизонов, которое вместо того, чтобы приносить народному хозяйству шерсть и мясо, ускользает от человека и сливается с природой. Рождённые от смешанных браков с абхазскими лешими и русалками существа превращаются в фавнов и наполняют леса вокруг Чегема звуками самодельных флейт и греческими песнями. Произведение было воспринято как сатирическое и, благодаря этому, случайно миновало цензурные рогатки.
Этого нельзя сказать о повести «Сухорукий», посвящённой проклятию, наложенному на Сталина одним абхазским жрецом в то время, когда Иосиф Джугашвили был успешным экспроприатором и с помощью ружья и револьвера пополнял партийную кассу. Повесть была написана в стол, но потом вышла в издательстве Ann Arbor в Мичигане (США). Роман «Трудно быть с богом» написан в жанре альтернативной истории, где судьбы мира решаются близ всё того же села Чегем. Сквозной герой этих книг, живущий вечно абхаз Серго, войдя в дупло орехового дерева, оказывается в прошлом и пытается предотвратить множество катаклизмов минувшего века, но видит, что это приводит лишь к большей крови и страданиям. Повесть «Дары Мельхиора» посвящена мистической истории высылки понтийских греков из Абхазии в 1949 году, в ходе которой они попадают не в Северный Казахстан, а в Древнюю Грецию.
Но большая часть книг писателя проникнута мягким юмором, восхищением перед красотой кавказской природы и добродушием жителей его родных мест. Многие его герои имеют реальных прототипов. В общем персонаже этих книг, дяде Серго, как пишет немецкий литературовед Вольфганг Казак в своём «Лексиконе русской литературы XX века», узнаются отчётливые черты самого автора.
Известен так же как автор остроумных афоризмов, многие из которых вошли в обыденную речь, утратив имя своего создателя.
Фантастические рассказы и повести Фазиля Искандера далеки от классических представлений о фантастике с космическими путешествиями, миром звездолётов и космических станций. Ещё в детстве писатель заинтересовался народными верованиями Кавказа и населил свои произведения горными духами, таинственными существами, но и историческими личностями XX века. Мир его историй похож своей связностью на пространство Йокнапатофы Уильяма Фолкнера и Макондо Габриэля Гарсия Маркеса и образует трилогию «Серго из Чегема».
Дружил со знаменитыми поэтами Аллой Нигматуллиной, Андреем Крестовоздвиженским, Эдгаром Успенским и бардом Сталиком Лежавой.
В 1979 году писатель участвовал в неподцензурном альманахе «Каргополь» (где была напечатана повесть «Большой человек, или Маленькое влечение»). После этого несколько лет не мог публиковаться в СССР.
31 июля 2016 года он вышел со своей дачи в Переделкино, и с тех пор его больше никто не видел. Некоторые источники сообщают, что он вернулся к себе в Абхазию и вновь поселился в селе Чегем. Однако абхазские журналисты утверждают, что село Чегем давно покинуто жителями.
Один из модных московских поэтов, Митя Коровин, отправившийся по следам писателя, утверждал, что видел Искандера в Чегеме, по-прежнему цветущем селе, но выяснилось, что он сочинил своё интервью с писателем, не выезжая из столицы.