Дэвид Купер вышел из мастерской и, не замечая яркой синевы неба, направился в церковь. Он сумрачно думал о стопке неоплаченных счетов, лежащей у него на столе. По дороге Дэвид здоровался с соседями — это они задолжали ему по счетам. Дэвид видел на ногах людей башмаки, за которые они не расплатились. Платить было нечем. Король ограбил горожан, отняв у них средства к существованию. Дэвид сочувствовал всем и каждому, но каково приходилось ему? Он мог либо приобрести кожу и продолжать шить обувь, либо купить еду для семьи. У него не хватало денег и на то, и на другое.
Сайрес Ферман, местный сторож, плелся к церкви, шаркая, по обыкновению, ногами. На его руку опиралась жена Роза. Последняя зима оказалась для Розы очень тяжелой, она едва пережила ее. Она была так истощена и обессилена, что казалось похожей на тень. Поскольку передвигалась она с трудом, Ферманы долго преодолевали небольшое расстояние до церкви. Через каждые десять шагов Роза останавливалась, чтобы отдохнуть. Сайрес заботливо поддерживал жену под руку.
Он не замечал диких маргариток у дороги, ему было не до цветов. Жалованье городского сторожа напрямую связано с доходами от продажи сержа. Что заплатит ему город после того, как де Ла Барру простили долг? Как он сможет заботиться о жене?
Чарльз Мэнли и Эмброуз Дадли, два холостяка, как всегда, шли в церковь вместе. Проявляя полное равнодушие к хорошей погоде, они с жаром обсуждали городские новости.
— Мы должны отказаться выплачивать «корабельные деньги»[65]! — кипятился Мэнли.
— В Барнстэйпле уже пытались это сделать, — хмыкнул Дадли.
— И чем кончилось дело?
— Диссентеров высекли и выставили к позорному столбу.
Мэнли немного поразмыслил над услышанным.
— Больше всего меня злит, что корабельный налог вовсе не нужен, — заявил вдруг Дадли.
— С чего ты взял?
— В свой последний приезд в Лондон я разговаривал с герцогом Нортумберлендом. Прошлой зимой в плохую погоду он патрулировал побережье. И не только не видел вражеских кораблей, но и не встретил вообще ни одного иностранного судна! В конце концов, рассерженный, он вернулся в порт. Англии не нужны новые корабли. Нам ничто не угрожает.
— Тогда к чему этот налог?
— Король хочет денег, все яснее ясного. Вот он и выколачивает их из нас.
Обычно Мэнли и Дадли приходили на воскресную службу первыми, сразу после викария и его дочерей. Это воскресенье не стало исключением. Однако двери церкви были закрыты. Приятели очень удивились. Неужели викарий проспал? Но тут их окликнула Дженни Мэтьюз:
— Мистер Мэнли, мистер Дадли, идите сюда!
Мужчины обернулись.
— Сегодня служба состоится здесь. — Девушка повела их к деревьям, которые росли южнее церкви. Там, в городском сквере, друзья и обнаружили викария, Нелл и Энди Моргана.
— Да пребудет с вами Господь, джентльмены, — поприветствовал их викарий.
Пожимая ему руку, холостяки насупились. Они явно не одобряли нововведение Мэтьюза.
— Сидеть в такой день в помещении было бы преступлением против Бога, — с улыбкой объяснил им викарий.
Но даже после этих слов на лицах приятелей сохранилось недовольное выражение. Впрочем, в своем отношении к происходящему они не были одиноки.
Если дети пришли в восторг от идеи викария — они играли в догонялки и валялись на траве, то встревоженные взрослые сбились в небольшие группки и жужжали, как пчелы. Кое-кто из них даже попросил церковного старосту выразить викарию свое неодобрение. Кристофер Мэтьюз вежливо выслушал посланца народа и продолжил приготовления к службе.
— Где нам сесть? — крикнул кто-то.
Мэтьюз широко развел руками, показывая на траву.
Ворчание усилилось. Некоторые горожане собрались уходить.
Викарий был готов к этому.
— Насыщение пяти тысяч, — возвысил он голос. — Цитирую: «И велел народу возлечь на траву»; Евангелие от Матфея, глава четырнадцатая, стих девятнадцатый.
Мэтьюз стоял прямо, уверенно глядя на прихожан.
— Если бы наш Господь считал, что трава непригодна для того, чтобы на ней лежать, я бы не предложил вам опуститься на нее.
В тот день Энди узнал о пуританах много нового. Они делали все, что одобряла Библия. К его изумлению, после слов викария и холостяки, и церковный староста, и Куперы, и даже старый Сайрес со своей женой уселись на траву.
Началось богослужение. Хотя обстановка и была необычной, в остальном это воскресное собрание верующих ничем не отличалось от таких же собраний в церкви Святого Михаила в Лондоне или в любом другом храме страны. В обезумевшем от отчаяния Эденфорде воскресная служба сделала свое дело. Знакомые слова, которые произносил викарий, привычные ответы прихожан, традиционные гимны — все это вернуло в перевернутую, полную треволнений жизнь горожан ощущение мира и порядка.
65
«Корабельные деньги» — Имеется в виду старинный налог на постройку судов и организацию обороны побережья. Был вновь введен Карлом I в период одиннадцатилетнего правления без парламента.