— Армандо.
— Отлично; этого страшного парня я назову Армандо.
Вернувшись домой, я поставил Армандо на стол у себя в кабинете. А потом дети начали жаловаться на телевизор. На экране постоянно возникали помехи, изображение смещалось по вертикали, были и другие неполадки. Мастер не сумел отыскать никаких неисправностей. Когда телевизор отнесли в магазин, он работал отлично, но дома, казалось, ничего не хотел показывать. Телемастер предположил, что какой-нибудь сосед использует передатчик, работающий на определенных частотах и сбивающий изображение.
Присцилла сказала:
— Во всем виноват тот противный маленький идол, которого папа привез из Гватемалы.
— Может, он радиоактивный, — заметил Стивен.
— Нет, — возразила Элоиза, — ведь тогда мы все умрем от радиационной болезни.
— Я не об этом, — сказала Присцилла, которая, кажется, инстинктивно разбиралась в подобных вещах. — Бог волнуется, потому что не получает ежедневной жертвы.
— И кого же ты предлагаешь распотрошить кремневым ножом? — спросил я.
— Ну, вот, к примеру, мой учитель геометрии… но я думаю, что это не практично. Может, тебе следует купить кролика, цыпленка или… ну, я не знаю… Ты будешь его держать, а я перережу ему горло перед идолом, если уж ты сам такой брезгливый.
— Только не над моим чудесным восточным ковром! — воскликнула Дениз.
— Ты кровожадное маленькое чудовище! — сказал я.
— Может, Армандо удовлетворит цветочное подношение.
— Цветы распустятся не раньше чем через месяц, мой дорогой безумец, — сказала Дениз.
— Ты можешь их купить у флориста, — заметила Элоиза.
— И на какие деньги? — спросил я. — Слушайте, а почему бы не использовать те восковые цветы, которые какой-то парень продал вашей матери в прошлом году? Хорошо, дорогая?
Дениз пожала плечами.
— Мне все равно. Amusez vous done[31].
Так у ног Армандо появились восковые цветы. Помехи с экрана телевизора тотчас исчезли.
Дениз отправилась в путешествие. Через несколько дней позвонил Карл; он сообщил, что Эд и Митч приехали в город, и предложил устроить встречу, как в былые времена.
Эти трое стали моими близкими друзьями еще в тридцатые, когда мы были молодыми холостяками. Мы обыкновенно собирались раз в неделю — поиграть в покер на пенни и выпить пива. После этого мы считали себя настоящими товарищами.
Потом началась война. Эд и Митч переехали. Кроме того, я обнаружил, что на самом деле получал от игры не такое уж большое удовольствие. Скорее я наслаждался беседами и духом товарищества. А это можно было обрести, и не отвлекаясь на карты.
Карл, однако, решительно настаивал на повторении старого ритуала. Поскольку в его доме шел ремонт, пришлось мне принимать гостей.
В субботу, накануне условленной встречи, наш телевизор снова закапризничал. Мне нужна была эта штуковина, чтобы дети не путались под ногами, пока я развлекаю своих старых приятелей; поэтому я забеспокоился. Присцилла пояснила:
— Армандо снова расстроился, потому что ты оставил перед ним цветы на целую неделю и не поменял их.
— Какой неблагодарный маленький дух, — сказал я. — Восковые цветы хранятся сколько угодно, не то что настоящие.
— Ну, это твое мнение. Лучше убрать старые и положить какие-то другие.
— Что за ерунда! — воскликнул я. — Ты же знаешь, что это просто совпадение.
Однако, улучив момент, когда никто из детей на меня не смотрел, я убрал прежние восковые цветы и поставил на их место другие. Телевизор сразу заработал.
Появились Карл, Эд и Митч — за четверть века они изрядно облысели и растолстели. Я с помощью диет и физических упражнений старался поддерживать форму, и они начали подшучивать над моими седыми волосами.
— Мои волосы поседели пятнадцать лет назад, — ответил я, — когда я узнал, что разрешил невыгодный заем; но по крайней мере у меня волосы еще остались. Тяните карты.
— Король сдает, — сказал Эд.
Мы не спорили о форме игры, поскольку всегда разыгрывали простую партию — безо всяких сдач с пятью картами, не говоря уже о разных женских штучках с дикими картами. Мы были пуристами, которые не допускали ничего сложнее джек-пота. Затяжная партия в покер — одна из последних опор для объединения гетеросексуальных особей мужского пола.
В первой партии мои короли побили валетов Митча.
Во второй мои тузы и тройки побили королев и пятерок Эда.
В третьей Карл вытянул пару и сделал три десятки. Поскольку мне, казалось, исключительно везло, я сделал «одноранговый стрит». В обычной ситуации, поразмыслив хорошенько, я никогда бы так не поступил; но тогда я решил рискнуть — и выиграл.