Сотрудник Дельвига, Сомов, в альманахе «Царское Село на 1830 г.» напечатал посвящённую ей сказку «О медведе-костоломе и об Иване купецком сыне»[355]. Поэт М. Д. Деларю, в свою очередь, посвятил ей два стихотворения: «Слеза любви» — в «Северных цветах на 1830 г.»[356] и, после смерти Дельвига, послание к ней в «Литературной газете» 1831 г.[357], и стихи к маленькой дочери поэта — «Лизаньке Дельвиг». В первом он говорил об умершем поэте, а во втором предрекал дочери Софьи Михайловны светлую будущность[358].
Горесть С. М. Дельвиг, после неожиданной смерти мужа (14 января 1831 г.), была и сильна, и остра, но непродолжительна[359]: уже менее чем через два месяца лицейский товарищ Дельвига и Пушкина М. Л. Яковлев решился обратиться к ней с письмом, в котором сделал ей предложение выйти за него замуж; Софья Михайловна, правда, была «и огорчена, и оскорблена этим письмом», по словам А. И. Дельвига; но в то же время она кокетничала с неким инженером Резимоном; тогда же на сцену её жизни явился новый претендент на её руку — страстно влюблённый в неё Сергей Абрамович Боратынский, брат известного поэта и друга Дельвига — Е. А. Боратынского; человек богато одарённый и чрезвычайно оригинальный по складу своего ума и характера, с влечением к медицине и вообще к научным занятиям, он познакомился с Дельвигами в Москве в 1829 г., а затем, проживая в Петербурге, постоянно бывал у них в доме[360]. Когда А. А. Дельвиг умер, Боратынский проявил трогательное участие к положению молодой и неопытной в житейских делах вдовы, всячески помогал ей, заботился о ней самой и о её маленькой дочке и т. д. Сперва Софья Михайловна отвергла его предложение, высказанное ей ещё в конце мая, но затем, рассудив спокойно и видя горячую к себе любовь Боратынского, дала ему согласие на брак и в июне месяце уже обвенчалась с ним — без огласки и настолько тайно, что даже такие близкие к ней люди, как отец, брат и племянник (бар. А. И. Дельвиг) или сестра Пушкина — О. С. Павлищева, ничего не знали об этом, хотя последняя нечто и подозревала…[361] Очевидный свидетель всей этой поры жизни Софьи Михайловны — Андрей Иванович Дельвиг — в воспоминаниях своих рассказывает обо всех подробностях сватовства М. Л. Яковлева, а также и о романе с Боратынским, о пребывании их обоих, по выезде из Петербурга, в Москве у М. А. Салтыкова, о поездке Софьи Михайловны к матери покойного Дельвига в Чернский уезд Тульской губернии… От свекрови она должна была внезапно уехать, так как у неё появились первые признаки беременности, а брак свой она скрывала… Однако, уехав, она вскоре написала старой баронессе о своём выходе за Боратынского. «Как объяснить всё это поведение моей умной и доброй воспитательницы? — спрашивает А. И. Дельвиг. — Мне было больно, что все называли её притворщицею; какая же цель была ей притворяться перед нами? Но ещё больнее было мне то, что, зная её вспыльчивость и также пылкий характер её второго мужа, я предвидел для неё грустную жизнь, так как она была избалована необыкновенным добродушием и хладнокровием её первого мужа. Женщина, у неё служившая и оставшаяся в Петербурге, подтвердила моё мнение. Она мне рассказала, что Боратынский был в Петербурге у С. М. Дельвиг в первый раз на другой день моего отъезда из Петербурга, что вскоре, как выражалась эта женщина, у них дошло до ножей, и что С. М. Дельвиг очень сожалела о моём отъезде. Конечно, она сожалела, думая, что мои советы могли быть ей полезны для того, чтобы отделаться от Боратынского, которого стоило видеть один раз, чтобы понять всю пылкость страсти, к какой он может быть способен. Я объяснил себе её поведение… следующим образом. Она думала пожить в имении своей свекрови всё время малолетства своей дочери и тем разрушить связь с Боратынским… Как было принято её замужество в моём семействе, я хорошенько не знаю, потому что был в это время уже вдали от него, в Петербурге, но когда приехал снова в Москву, в мае 1832 г., то заметил в моём семействе нерасположение к С. М. Боратынской и обвинение её в притворстве. Находили её замужество чуть не преступлением… Отец Софьи Михайловны, М. А. Салтыков, был, в особенности в первое время, взбешён её замужеством и даже при посторонних позволял себе говорить, что дочь проституировалась перед простым лекарем. Так было поражено его чувство и отца и аристократа. Впоследствии он поневоле простил её. С. М. Боратынская… была в постоянной переписке со своей свекровью и с сёстрами своего первого мужа. Дочь её от первого брака была горячо любима ею и сделалась любимицею всего семейства Боратынских, и в том числе своего брата и трёх сестёр, детей от второго брака её матери…»[362]
357
«Б. С. М. Д-г» — в № 12. С. 96; перепечатано в «Опытах в стихах Михаила Деларю» (СПб., 1835. С. 91—92); в той же книге находим и стихи к «Лизаньке Дельвиг» (С. 96—97).
359
Барон А. И. Дельвиг в воспоминаниях своих пишет, что вдова предавалась «страшной скорби» после потери мужа (Мои воспоминания. T. 1. С. 117).