Попасть из Михайловского в Петровское можно было либо по той дороге, которая шла вдоль озера Кучане, по опушке поднимающихся на прибрежные холмы рощ, либо по другой, идущей лесом и спускающейся к озеру почти у самой въездной березовой аллеи.
Большой, плотный, как все Ганнибалы, темнокожий старик с седыми волосами обычно принимал гостей в своем просторном кабинете, иногда – в беседке или других любимых уголках своего «ирегулярного» парка.
Возможно, Пушкин летом 1817 года навещал Петра Абрамовича не один раз, слышал от него рассказы о прадеде. Этот колоритный осколок века минувшего, переживший пять царей, его рассказы, весь уклад его жизни не могли не интересовать юного поэта.
До Воскресенского было значительно дальше, чем до Петровского. Дорога шла главным образом лесом.
Л. Н. Павлищев со слов Ольги Сергеевны рассказывал об обитателях Воскресенского, с которыми молодым Пушкиным довелось познакомиться в 1817 году: «Они были олицетворение пылкой африканской и широкой русской натуры, бесшабашные кутилы, но люди такого редкого честного, чистого сердца, которые, чтобы выручить друзей из беды, помочь нуждающимся, не жалели ничего и рады были лезть в петлю. Петр и Павел Исааковичи были молодыми, веселыми, в особенности Павел, придумывавший для гостей всевозможные забавы, лишь бы им не было скучно в деревенской глуши. Веселость его выразилась, между прочим, как рассказывала мне мать, в следующем экспромте, который он пропел во главе импровизированного хора бесчисленных деревенских своих родственников, когда, вооруженный бутылкой шампанского, он постучал утром в дверь комнаты, предоставленной приехавшему к нему племяннику Александру Сергеевичу, желая поздравить дядю с именинами:
Именно в Воскресенском, скорее всего, и мог произойти тот курьезный эпизод ссоры Пушкина с Павлом Исааковичем Ганнибалом, о котором со слов матери также рассказывал Л. Н. Павлищев: «Александр Сергеевич, только что выпущенный тогда из Лицея, очень его полюбил, что, однако, не помешало ему вызвать Ганнибала на дуэль за то, что Павел Исаакович в одной из фигур котильона отбил у него девицу Лошакову, в которую, несмотря на ее дурноту и вставные зубы, Александр Сергеевич по уши влюбился. Ссора племянника с дядей кончилась минут через десять мировой и… новыми увеселениями да пляской, причем Павел Исаакович за ужином возгласил под влиянием Вакха:
Дядя тут же, при публике, бросился ему в объятия»[54].
О Павле Исааковиче Ганнибале известно, что он учился в Морском кадетском корпусе, служил на флоте, затем, с 1801 года, в армии, в различных частях. Принимал участие и отличился в Отечественной войне 1812–1814 годов. В 1817 году вышел в отставку из Изюмского полка «по домашним обстоятельствам». Был женат, имел сына Александра, который умер молодым еще человеком в 1843 году, будучи штаб-ротмистром Чугуевского уланского полка. Находясь в отставке, Павел Исаакович жил в весьма стесненных материальных обстоятельствах. Это видно, между прочим, из сохранившегося его прошения на имя Александра I. В этом прошении, поданном 11 ноября 1821 года, он писал, что прослужил офицером 25 лет, «в последнюю кампанию (Отечественную войну. – А. Г.) имел счастие неоднократно отличить себя», при выходе в отставку награжден подполковничьим чином, но лишен какого-либо пенсиона и, поскольку по «малозначущем имуществе своем» не в состоянии содержать себя с семьей, просил «не оставить воспомоществованием безбедного пропитания того, который готов пролить последнюю каплю крови для защиты своего государя и отечества». В просьбе было отказано.