— Рыба об лед бьется, а не молчит. Что же касается твоего вопроса, отвечу. В самом деле – странно. Но я пока не улавливаю, причем здесь я-то? – спросил Максимов.
— Притом! Во-первых, ты журналист... Журналист? Или я ошибаюсь?
— Ну, предположим...
— Нет, ты скажи определенно, – настойчиво повторил свою просьбу Синистер, вопросительно глянув на друга.
— Журналист-журналист, – успокоил его тот.
— О;кей, если так – журналист всегда «притом». Во-вторых, есть еще несколько странных вещей, и они имеют к тебе... вернее к твоей стране, самое непосредственное отношение. Я, честно говоря, не такой большой знаток современных военных машин, хотя и понимаю кое-что. А специалист мгновенно отличит, к примеру, «Рэптор» от «Фалькона» даже по силуэту...
— Говори только за себя... Я, к твоему сведению, тоже определю... Это мое хобби – определять по силуэтам самолеты... Те самые со спутника... – это МиГи... Точнее – двадцать девятые. Эка невидаль!
— Правильно! Мне подсказали эксперты – это истребители МиГ-29, военные машины четвертого поколения... По летным характеристикам – одна из лучших машин в мире. Cкажу коротко – их там принципиально быть не должно.
— Но они там есть, да?
— Да, они там есть, и нам с тобой предстоит выяснить, что они там делают и почему средь бела дня хулиганят... сбивают друг друга?
— Слушай, Фил. Почему мы? Почему бы этим не заняться вашим медноголовым из Пентагона.. или из Лэнгли, вместе с нашими? У них есть опыт совместной работы. Группа общая даже существует, я слышал. Вот пусть и занимаются.
— Ну, они интересуются, я же говорил... Но тут такое дело: формального запрета у Бурна-Тапу иметь свои ВВС, включая истребители, нет. Но самолеты могли попасть к ним только через третьи страны, потому что как только у них началась заварушка, ООН приняла резолюцию о запрете продажи им любого оружия, за исключением стрелкового и... всяких легких... мотовооружений...
— Так откуда эти истребители, могли к ним попасть? – по тону Максимова было видно – его зацепило.
— Если по соседству, то в Судан с 2003-го вашими была поставлена дюжина самолетов, в Эритрею – несколько, еще в Йемен... Другое дело – обслуживание, запчасти, обучение персонала и, главное, пилотов. В таком деле без специалистов не обойтись, это тебе не дельтапланы. Теоретически... могли суданские долететь. Но это было бы крайне странно – залетели, поубивали друг друга и домой. К тому же из Судана об инциденте тоже не слышно.
— Что еще?
— Главное... и ты сейчас поймешь, почему «в-третьих» ты тоже «притом», – та самая концессия...
— На серебряный рудник.
— Да, на серебряные рудники. Концессию купила одна оффшорная компания сроком на девятнадцать лет. Компания зарегистрирована на Каймановых островах. Ты наверно догадываешься, что мы так и не смогли выяснить имя учредителя. Но вот генеральный директор известен – некий Владимир Костылев. У тебя не возникает никаких ассоциаций с этим именем?
— Не задавай глупых вопросов... В моей стране сто сорок миллионов, и только законченный лоботряс не имеет оффшора на Кайманах или еще где-нибудь в подобной глуши.
— Ладно, не бери в голову – это я так, поинтересовался на всякий случай … Ну, теперь ты понимаешь к чему я клонил – все эти МиГи, Владимиры... Совпадений многовато...
— Угу,.. – промычал Максимов и добавил: – «Там русский дух... там Русью пахнет!»
— Что?
— Ты читал «Руслан и Людмила» Пушкина, Фил?
— Не читал, но каждый образованный человек знает вашего знаменитого поэта.
— О чем же можно с тобой говорить, если ты даже эту поэму не читал. Ты не поймешь.
— Я читал Толстой, Достоевский... Пушкин тоже... «Евгений Онегин»... И я же тебя не спрашиваю, читал ли ты, например, Хэмингвэй...
— А я читал! Между прочим, и Драйзера, и О’Генри, и Голсуорси и... Я тебе могу назвать самое меньшее еще пару дюжин писателей. А если подумать, то и больше… В отличие от вас, мы, русские, интересуемся, черт подери, культурой других народов. Это только американцы не догадываются, что помимо английского существуют и другие языки.
— Голсуорси – английский писатель, Алекс, – обронил Синистер.
— Я имел в виду англоязычных, wise hombre...[4]
Пикировка закончилась, как всегда, вничью, и Максимов спросил прямо в лоб:
— Фил, ближе к делу. Что предлагается?
— Ты же сам только что попросил не задавать глупых вопросов. Предлагается совместно поработать... Что же еще? – он доверительно посмотрел на него. – Там много русских следов. Не только русских, конечно… но ваших немало. Без надежного русского предпринимать что-либо неэффективно, даже затруднительно...
Филу пришлось расколоться: все уже решено – он не сомневается в своем друге, то есть в Максимове, и уже успел согласовать его кандидатуру со своей газетой.
– Ну, и задница же ты, Фил! – беззлобно прокомментировал Максимов.
– Деньги будет платить газета. И по секрету… обещано – денег не жалеть, – не обращая внимания на оскорбления, продолжал Синистер. – Вне всяких сомнений есть риск, так как неизвестно, с кем мы будем иметь дело.
Чем глубже Фил погружался в подробности, тем очевидней становилось – журналистская душа Максимова не может противостоять заманчивой перспективе.
Необычность ситуации заключалась еще и в том, что непонятно было, что же, собственно, раскрывать. Откуда в Бурна-Тапу эти самолеты? А если власти не имеют к этому отношения, кто же тогда воюет там, в воздухе? Террористы, насколько известно, пока еще не избалованы наличием современных боевых сверхзвуковых истребителей четвертого поколения. Наркомафия – тем более. Сплошной мрак.
— Ты сам-то знаешь, Фил, в каком направлении двигаться?
— Если бы, Алекс, если бы... Придется наугад, – вздохнул Фил, – а там будет видно. However, guy, я должен познакомить тебя с подробностями и с планом действий. Завтра в полдень жду тебя в нашем московском офисе.
Длинноногим Фил так и не позвонил.
Когда друзья разъехались в разные концы великого в своей несуразности города, день окончательно исчерпал отпущенную ему в это время года меру, и Москва начала подготовку к ночной суете.
Максимов в тысячный раз молча наблюдал за проплывающим мимо окна футуристическим пейзажем, который иначе как разгулом эклектического архитектурного бреда не назовешь, и думал о том, как интересно устроен мир.
Предположим, что в том деле засветились русские. Тогда они почти наверняка где-то здесь, в Москве. Может быть даже сейчас... И, возможно, готовятся прошвырнуться на какую-нибудь свою тусовку. Или облачаются перед зеркалом в протокольные фраки по случаю очередной корпоративной вакханалии, устраиваемой какой-нибудь нефте-газо-сталехимической голубой фишкой. Жены, которых туда обыкновенно с собой не прихватывают, хлопочут вокруг них, заботливо помогают повязывать галстуки, кокетливо шлепая по рукам, когда мужья пытаются проявить самостоятельность в этом нехитром, но одновременно ответственном, почти ритуальном действе. Совсем как мамы в далеком детстве поправляли воротнички своим сынишкам и одергивали юбочки дочуркам, собирая их в школу. А они, эти чуваки, нетерпеливо поглядывают на часы, им ужасно не терпится вырваться из дому на свободу (дорогая, поживей нельзя, ты же знаешь, Сергей Сергеич не любит, когда опаздывают), они не понимают – чего так долго возится с галстуком эта старая, кудахчущая курица... Иными словами, готовятся немного поразвлечься, нырнуть в ночную московскую кутерьму, которую многие и называют настоящей жизнью. Всё может быть...
А они с Филом помчатся, как полоумные, куда-то в Африку, чтобы выйти на след тех, кто сидит в трех кварталах от Максимова в Москве, или у Синистера за океаном в Нью-Йорке, или на Багамах, или еще где-то - на каких-нибудь островах, в каких-нибудь крутых офисах – и ведет какую-то игру. Пока непонятно – какую и зачем. Да-да, они с Филом рванут в Африку за этими «бармалеями», чтобы потом снова по следу возвратиться во все вышеперечисленные места и попытаться прищучить мерзавцев. Задача невыполнимая, но надо признаться, безумно... просто бешено увлекательная.