Он передал лист бумаги Гроссу, тот передал его Вертену. На листе были написаны фамилия и адрес: доктор Зигмунд Фрейд, Берг-гассе,[14] 19.
Из управления полиции они сразу направились в Третий район Вены, где Лизель Ландтауэр снимала комнату у некоей фрау Илошня, на Ухатиус-гассе, рядом с трамвайной остановкой. Улица была названа в честь изобретателя-самоучки, артиллерийского капитана барона Фрайхера Франца фон Ухатиуса, который когда-то командовал Венским арсеналом. Среди его изобретений значился и проект примитивного устройства для показа движущихся изображений. Аналогичный аппарат американца Эдисона появился только через пятьдесят лет. Ухатиус снискал воинскую славу и получил генеральское звание за изобретение метода упрочнения бронзовых стволов полевых артиллерийских орудий с помощью наклепа внутренних стальных слоев, что оказалось эффективным в производстве. Однако когда одно из изготовленных по такой технологии орудий взорвалось во время демонстрации перед императором, Ухатиус уехал в Вену, где покончил с собой.
Вертен подробно изучал историю этого города, ставшего для него родным, и теперь боролся с искушением поделиться своими знаниями с Гроссом. Он понимал, что сейчас не время.
Они вошли в подъезд. Консьержка, занятая мытьем полов в холле, отправила их на третий этаж. Гросс страдал клаустрофобией и потому, отказавшись воспользоваться лифтом, тяжело пыхтя, двинулся вверх по лестнице.
Инспектор Майндль снабдил его официальным разрешением управления полиции произвести досмотр жилища Лизель.
— Эта трагедия так потрясла ее подругу, Хельгу, что она сразу уехала к родителям в Нижнюю Австрию, — объяснила хозяйка. — Вместе с вещами. В остальном комната такая же точно, какую бедная Лизель покинула накануне своей…
Фрау Илошня всхлипнула.
— Да, да, понимаю. — Гросс погладил ее руку.
— В газетах о Лизель пишут черт знает что, а она была добрая девушка.
Бульварные газеты уже вовсю муссировали арест Климта. Послеполуденные выпуски вышли с заголовками, вроде: «Ссора любовников закончилась смертоубийством» или «Красавица и чудовище». Газета, поместившая этот заголовок рядом с фотографией Климта (они постарались выбрать такую, где у него был демонический вид), напечатала репродукцию его картины «Голая правда», для которой позировала Лизель. Художник газеты приодел ее, чтобы не оскорблять нравственность добрых венских бюргеров обнаженным женским телом.
— Мы не сомневаемся, что она была добродетельной, — заверил ее Вертен.
— Пусть этот человек получит по заслугам.
Фрау Илошня имела в виду Климта, которого многие уже считали преступником. Она провела их в небольшую комнату в задней части квартиры, полутемную сейчас, во второй половине дня. В окно был виден двор с зеленым каштаном. В комнате стояли две односпальные кровати с железными спинками, на стене распятие. Напротив кроватей два гардероба. Дверца одного, ближнего ко входу, была полуоткрыта. Гросс заглянул и обнаружил, что шкаф пустой.
— Это гардероб Хельги, — пояснила фрау Илошня. — Думаю, она не вернется.
Гросс занялся вторым гардеробом, в котором уже копались полицейские и ничего не нашли. Вертен тем временем отвлекал внимание фрау.
— Мы будем вам благодарны за все, что вы расскажете о Лизель. У нее было много друзей?
Фрау Илошня отрицательно мотнула головой, да так резко, что из пучка выбилась прядь седых волос.
— Только Хельга. Они обе работали на ковровой фабрике.
Вертен с Гроссом переглянулись. Лизель ушла с фабрики вскоре после приезда в Вену. И последние полгода работала натурщицей у разных художников, главным образом у Климта. Видимо, из квартирной хозяйки много вытянуть не удастся. Она мало что знала о постоялице.
— А разве у такой красивой девушки не было мужчин-поклонников?
— Лизель была порядочная девушка! — почти выкрикнула фрау Илошня.
— Я в этом и не сомневаюсь, милостивая государыня, но нам весьма важно знать, были среди ее гостей мужчины или нет, — произнес Вертен, следя глазами за Гроссом, который, встав на стул, внимательно осматривал верх гардероба.
— В моем доме этого и быть не могло, я вас заверяю, — ответила фрау обиженным тоном.
Вертен про себя чертыхнулся. От старой крысы не было никакого толку.
Он осторожно взял ее под руку и проводил к двери.
— Большое спасибо за помощь. Мы оставим тут все в полном порядке. И дорогу назад тоже найдем без затруднений.
Она попыталась что-то возразить, но он с поклоном закрыл дверь перед ее носом.