Как будто ощутив его присутствие, она обернулась и, близоруко прищурившись, помахала.
— Кажется, нам в голову пришла одна и та же мысль, — сказал он, догнав ее. — Вы не возражаете против моего общества?
— Совсем нет. А о какой мысли вы говорите?
— Прогуляться к озеру.
— О, у меня такой мысли не было. Я просто вышла подышать воздухом.
— Тогда позвольте мне показать вам волшебную красоту озера Иглау.
Она улыбнулась:
— Вы всегда так изъясняетесь?
— Как?
— Высокопарно. Как будто на торжественном приеме.
Вертен почувствовал, что краснеет.
— Извините, — поспешно проговорила она. — Я, кажется, опять пренебрегла советом Розы. «Подумай дважды, прежде чем что-то сказать», — говорила она мне не раз и не два. Вы обиделись?
— Ничуть, — смущенно ответил Вертен.
— Я просто забыла, что вы адвокат. Но со мной вам лучше отбросить всякие церемонии. Я люблю простое общение. — Она глянула на него. — К тому же вы мне нравитесь.
— Роза — это ваша подруга? — спросил Вертен, еще сильнее смущаясь и решительно не понимая, как себя вести.
— Роза? Да, пожалуй, ее можно назвать подругой. Роза Майдерер. Вы о ней слышали, в этом я не сомневаюсь.[30]
Вертен, конечно, слышал о пламенной фрау Майдерер, австрийской Сьюзен Браунелл Энтони.[31]
Они медленно двинулись в сторону озера.
— Выходит, вы суфражистка? — спросил он.
Она улыбнулась:
— Вы не одобряете?
— Напротив. Давно пора ввести у нас избирательное право для женщин. На пороге двадцатый век, а Австрия по многим вопросам по-прежнему находится в средневековье.
Она схватила его руку.
— Браво! Я рада, что в этом у нас нет разногласий. — Затем, вдруг смутившись, отпустила его руку. — Извините.
— Нет… я хочу сказать, зачем вы извиняетесь? Дело в том, что… понимаете, я нахожу вас…
Берта приложила палец к его губам и покачала головой:
— Об этом пока не надо, иначе сглазите. Давайте просто понаслаждаемся прекрасной погодой. Расскажите мне лучше о птичках, я совсем их не знаю. Вон та, с рыжеватой короной, как называется?
На следующее утро они опять встретились «случайно». И на следующее тоже. Вертен наслаждался общением с Бертой Майснер, но уже понимал, что это больше, чем легкий флирт. Таких удивительных женщин он еще не видел. Простота и нелюбовь к риторике в ней сочетались с искрящимся умом. Она как будто постоянно вызывала Вертена на спор, дразнила его, заставляла смеяться и шокировала своими высказываниями. У нее имелись собственные суждения обо всем: от Рихарда Вагнера — «напыщенный, претенциозный антисемит» — до новомодного психоанализа — «секс, секс, все неприятности от секса, Фрейд, видно, лишен возможности им наслаждаться, вот и теоретизирует».
Однако когда на третье утро Вертен вышел на дорожку к озеру, фрейлейн Майснер там не было. Побродив у озера, он, расстроенный, вернулся в дом, где уже подали завтрак.
— Карл, — с упреком проговорила Ариадна, поднимая глаза от тарелки, — чем вы заняты? Вас совсем не видно.
У Вертена не было охоты с ней разговаривать. И ему не нравилось, что она называет его по имени. Это предполагало интимность, какой у них никогда не было. Но с гостьей следовало быть вежливым.
— Я привез с собой много бумаг. Надо работать.
— О, мужчины! — жеманно воскликнула Ариадна. — Для вас главное — работа. Конечно, мужчина должен стремиться занять должное положение в обществе, но иногда и отдохнуть не мешает. — Она призывно улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ и налил себе кофе. Но не сел.
— А где ваша подруга?
Ариадна прожевала своими острыми зубками кусочек колбасы. Проглотила, затем вытерла сильно накрашенные губы камчатной салфеткой.
— Она занята, собирает вещи.
— Ваша подруга уезжает? — спросил он, стараясь чтобы в голосе не ощутилось беспокойства.
— Да. Кажется, Берту вызвал отец в Линц. У нее поезд вроде бы в полдень. Теперь мне вообще не с кем будет пообщаться.
При первой же возможности он извинился и выскользнул из комнаты. Известие об отъезде фрейлейн Майснер его огорчило сильнее, чем можно было предположить. На него вдруг накатила мучительная тоска, такой он не испытывал со времени смерти его невесты Мэри. И он встретил это чувство без всякой радости. Надо будет в Вене зайти к врачу, чтобы прописал бромид.
30
Роза Майдерер (1858–1938) — одна из основоположниц научной теории женского равноправия, художница и писательница. Уже в юности шокировала своих близких пренебрежением к общепринятым нормам поведения; например, в 18 лет решительно отказалась носить обязательный для женщин того времени корсет, страстно увлекалась игрой в шахматы, которая считалась тогда исключительно мужским занятием.
31
Сьюзен Браунелл Энтони (1820–1906) — американская феминистка и борец за гражданские права женщин, сыгравшая в XIX веке одну из ключевых ролей в суфражистском движении США.