Однако к одиннадцати Вертен засобирался в дорогу. Пошел к родителям, сказал, что завтра в суде будет слушаться его дело, о котором он совсем забыл. Поэтому нужно срочно вернуться в Вену.
— Карлхен, — воскликнула мама жалобным тоном, — тебе нужно отдохнуть, хотя бы раз году! Сейчас в Вене воздух такой, что им невозможно дышать.
— Какая досада! — подхватил отец. — На субботу мы наметили верховую прогулку. Тебе приготовлена чудесная кобыла.
Вертен рассыпался в извинениях, но остался непреклонен.
— А как же Ариадна? — спросила мама.
— Пожалуйста, объясните ей мои обстоятельства.
— Чего на месте не сидится? — проворчал отец. — Дома так хорошо.
На поезд до Линца с пересадкой в Вену он поспел как раз вовремя. Паровоз уже стоял под парами. Чтобы найти ее, потребовалось пятнадцать минут. Она сидела одна в купе второго класса, читала книгу. Он сел напротив, сунув свой билет первого класса во внутренний карман пиджака.
— Герр Вертен? — Ее глаза удивленно расширились.
— Не возражаете?
— Конечно, нет.
— Надо же, какое совпадение, — пробормотал он.
— Да. — Она закрыла книгу. Это был роман Берты фон Сутнер «Долой оружие».[32]
— Интересная? — Он кивнул на книгу.
— Даже не знаю. Мне интересно. Я ее уже, наверное, третий раз перечитываю.
Они помолчали.
— Я думала, вы пробудете дома до конца недели, — проговорила она, когда поезд набрал скорость.
— Дела. — Он пожал плечами. — Вспомнил, что надо подготовить кое-какие документы.
Она кивнула.
— А я думал, что вы побудете со своей подругой фрейлейн фон Трайтнер подольше, — заметил Вертен.
— Тоже вспомнила, что обещала отцу кое-что у него сделать.
— Понятно.
Вертен начинал осознавать, что фатально ошибся. Было совершенно очевидно — на взаимность тут рассчитывать нечего. И вообще, так глупо гоняться за женщиной, которая тебя в грош не ставит.
— Признайтесь, вы мне все наврали насчет документов, — неожиданно сказала она.
И мир снова обрел краски.
— Понимаете, — засуетился Вертен, — я узнал, что вы уезжаете, и…
— Ариадна моя старая подруга. Да, она производит впечатление несерьезной и неглубокой, но я знаю ее много лет. На самом деле она совсем другая. Можете мне поверить. — Берта помолчала. — И я стала чувствовать себя очень неудобно. Ведь ваши родители пригласили ее не просто так. Они надеются вас женить.
— Как быстро вы это поняли.
— Да, герр Вертен, я это поняла.
Они вдруг оба осознали, что зашли слишком далеко. И слишком быстро. Поэтому надолго прервали разговор, разглядывая мелькающие за окном радующие глаз сельские пейзажи.
— Ладно, герр Вертен, — наконец проговорила она, беря на себя инициативу. — Помолчали и хватит. Давайте я расскажу вам о себе.
Оказывается, Берта, как и он, мечтала стать писателем. Но дальше газетных и журнальных статей дело не пошло. Публиковалась в основном в газете «Арбайтер цайтунг» социалиста Виктора Адлера.
— Впрочем, какая я социалистка? — заметила она. — Живу на деньги отца. А он владеет обувной фабрикой, эксплуатирует труд рабочих и присваивает себе прибавочную стоимость.
Теперь понятно, подумал Вертен, почему она работает в детском приюте и едет во втором классе, хотя наверняка есть деньги на первый.
— Теперь ваша очередь. Почему вы занимаетесь гражданскими делами — завещаниями и прочим?
Он собирался ответить как обычно, но она усмехнулась:
— Только не говорите, что по настоянию родителей.
Вертена поразила ее проницательность.
— Но ведь кто-то должен этим заниматься.
— Я это понимаю, — торопливо добавила она, заметив в его тоне обиду. — Но вы… я ощущаю, вы созданы для другого.
Он собирался похвастаться своим недавним успешным расследованием, которое вел с Гроссом, но быстро передумал.
— Одно время я вел уголовные дела.
— Ага. — Она внимательно на него посмотрела. — И проиграли дело… или это связано с кем-то, кого вы любили.
Вертена снова поразила ее проницательность. Как будто она читала, что написано в его душе. И он рассказал ей о своей невесте Мэри и о том, как винил себя, что не уделял ей внимания, занятый своими делами.
— Она всегда хотела, чтобы я бросил уголовные дела и занялся чем-нибудь более приличным. Так что я как бы выполнил ее последнее желание.
Фрейлейн Майснер помолчала, а затем потянулась и нежно погладила его руку.
32
Баронесса Берта фон Сутнер (1843–1914) — известная в те годы писательница, радикальная пацифистка; в 1892 году во время встречи в Цюрихе она подала Альфреду Нобелю идею учредить премии за выдающиеся достижения в области химии, физики, медицины, литературы, а также премию мира.