— И он об этом знал?
— А вот это, мой друг, я попытаюсь выяснить завтра.
Вертен собрался было его отговаривать, но передумал.
Дело закрыто, и сейчас совершенно не важно, знал убитый о том, что ему все равно суждено скоро умереть, или нет. Но раз Гросс оживился, то пусть потешится.
Остаток вечера они провели в приятной беседе.
Утром Вертен поинтересовался у фрау Блачки, где гость.
Экономка сказала, что герр доктор проснулся на час раньше обычного, выпил кофе с рогаликом и ушел.
Вертен вздохнул с облегчением и уселся завтракать, попутно просматривая утренний выпуск «Нойе фрайе прессе». Прежде, бывало, он до начала рабочего дня непременно садился за свои литературные опусы, а сейчас вдруг обнаружил, что его совершенно к этому не тянет. Ну и ладно. Потягивая кофе, он выискивал в газете белые участки, где должны были находиться материалы, запрещенные цензурой. Такое в Австрии случалось каждый день во многих газетах.
В пять вечера, когда Вертен собрался закончить работу, ему позвонил Гросс. Возбужденно вибрирующий голос криминалиста ласкал слух. Слава Богу, ожил, подумал Вертен.
Гросс приглашал его посидеть в кафе «Сентраль», где теперь собирались венские литераторы. После скандального сноса год назад кафе «Гринштайдль»[38] (на его месте построили здание банка) все венские литературные знаменитости, включая Шницлера, Петера Альтенберга, Гуго фон Гоффмансталя, Карла Крауса, Германа Бара и Феликса Зальтена,[39] мигрировали в расположенное поблизости кафе «Сентраль». Вертен удивился, почему Гросс выбрал это место, но с радостью согласился прийти туда через полчаса.
Гросс сидел за угловым столиком, прикладываясь время от времени к бокалу с белым вином. Вертен заказал то же самое и сел, оглядывая столики. Из знакомых лиц сейчас только молодой Гоффмансталь щеголял своими редкими растрепанными усами, а его старший наставник по богемной жизни Альтенберг — сандалиями на ногах.
— Что случилось, Гросс? У вас чертовски довольный вид.
— О, сегодня, мой дорогой Вертен, я провел день с большой пользой. Весьма.
Потягивая вино, криминалист рассказал Вертену, что вначале посетил фрау Фрош, спросить, знал ли ее муж о своей болезни и кто был его доктором.
— И представьте, Вертен, у фрау Фрош была для меня потрясающая новость. Она сказала, что даже намеревалась связаться со мной. Как хорошо, что мне тогда удалось завоевать ее доверие. Она заявила, что после покушения на императрицу больше не считает себя обязанной хранить тайну.
Гросс сделал театральную паузу, глядя на Вертена. Тот был весь внимание.
— Оказывается, в июне герра Фроша посетила в его доме весьма важная особа. Сама императрица. И они больше часа беседовали в его кабинете. Уходя, императрица потребовала от фрау Фрош дать слово, что она никому о ее визите не скажет. Дама заметила, что императрица была в смятении.
— О чем же они говорили, Гросс?
— Это герр Фрош от жены утаил, но она помнит, что незадолго до визита императрицы он как-то вскользь заметил, что решил в своих мемуарах поведать правду о трагедии, случившейся в замке Майерлинг.
— Вы имеете в виду самоубийство кронпринца Рудольфа?
— А что, разве там разыгралась еще какая-то трагедия?
— Но что он такого мог знать? — Вертен улыбнулся, узнавая наконец прежнего Гросса. Неужели депрессия закончилась?
В январе 1889 года вся Австрия была потрясена трагедией в Майерлинге. Говорили, что наследник трона Рудольф запил, подавленный тем, что его отстранили от участия в политике. Возможно, повлияла дурная наследственность через родственника по матери, короля Баварии Людвига II. Даже ходили слухи, что кронпринц страдает неизлечимым сифилисом. Как бы там ни было, но однажды в снежную ночь он вначале лишил жизни свою молодую любовницу Марию фон Вечера, а потом застрелился сам.
Гросс поднял указательный палец.
— Тут, Вертен, понимаете какое дело. Оказывается, герр Фрош служил личным камердинером кронпринца и находился в Майерлинге в ту самую ночь, когда все случилось.
— Но мы ничего у него тогда не нашли, — сказал Вертен. — И решили, что все разговоры о мемуарах пустые.
Гросс вздохнул.
— Встретиться с Фрошем императрицу заставило что-то очень важное. Ведь прошло столько лет. Да и вообще, стала бы она приходить к бывшему камердинеру своего сына из-за пустяка. — Он помолчал. — И его рассказ так потряс императрицу, что, по словам фрау Фрош, прежде чем удалиться, она попросила рюмку бренди. Только после этого ее щеки приобрели прежний цвет. — Гросс снова на несколько секунд замолк. — Кстати, фрау Фрош о смертельной болезни мужа ничего не знала. Она назвала мне фамилию его доктора, и я у него тоже побывал. Доктор подтвердил, что Фрош был в курсе серьезности своей болезни. Это объясняет, почему он вдруг захотел открыть тайну императрице.
38
«Гринштайдль» — знаменитое литературное кафе в Вене, где встречались известные писатели конца XIX — начала XX в. и проводила заседания литературная группа «Молодая Вена».
39
Альтенберг Петер (1859–1919) — австрийский писатель, типичный представитель венской литературной богемы. Гуго фон Гоффмансталь (1874–1929) — австрийский писатель, поэт, драматург, выразитель идей декадентства в австрийской литературе. Карл Краус(1874–1936) — австрийский писатель, поэт-сатирик, литературный и художественный критик, фельетонист, публицист, уникальная фигура немецкоязычной общественной и культурной жизни первой трети XX в. Герман Бар (1863–1934) — австрийский писатель, драматург, режиссер и критик. Феликс Зальтен (1869–1945) — австрийский писатель, журналист, критик.