— Все равно, пусть даст слово, — настаивал Грюненталь.
— Хорошо. — Берта откашлялась. — Я обещаю никому не рассказывать, что видела и слышала в последние несколько дней.
Грюненталь кивнул Тоду, разрешая отпустить Берту и ее отца. Она подбежала к Вертену, и они застыли в долгом объятии.
— Все, господа, — произнес Грюненталь со значением. — Можете идти.
Они побрели к выходу из парка. Вертен и Гросс знали, что это еще не конец истории. Пока князь Грюненталь жив, покоя им не будет.
Глава двадцать пятая
Вена
Суббота — воскресенье, 22–23 октября 1898 года
Минуло несколько недель. Их хватило, чтобы все как следует обдумать. Теперь пришла пора действовать.
Вертен вышел из фиакра у Дворца Кински.[56] Бросил взгляд на ярко освещенные окна. Сегодня сюда на ежемесячный званый вечер съехались сливки общества. Лакей у входа, наряженный по моде восемнадцатого века, — припудренный завитой парик, панталоны до колен, чулки, — почтительно глянул на карточку с рельефной монограммой эрцгерцога Франца Фердинанда и с поклоном открыл Вертену доступ к собравшемуся наверху избранному обществу. Он поспешно поднялся по мраморной лестнице, опасаясь, как бы чей-то зоркий глаз не приметил в нем чужака. Тут ведь с такими не церемонятся, мигом выпроводят. Бальный зал блистал великолепием и роскошью. Изысканные хрустальные люстры под потолком, драгоценный паркет из мореного дуба. Сегодня здесь давал сольный концерт знаменитый пианист Падеревский.[57] Вертен с облегчением увидел, что концерт еще не начался. Гости продолжали двигаться по кругу, обмениваясь фальшиво-приветливыми восклицаниями.
Как и полагал эрцгерцог, князь Грюненталь там присутствовал. Он стоял в центре группы знатных дам с бриллиантовыми диадемами в волосах и рассказывал что-то забавное. Дамы хихикали и обмахивались веерами.
Вертен приблизился к нему твердым шагом и громко объявил:
— Сударь, вы скотина и хам. Я вызываю вас на дуэль за оскорбление моей невесты.
Князь Грюненталь повернул к нему свое злое покрасневшее лицо как раз вовремя, чтобы получить пощечину белыми перчатками, которые Вертен специально купил для этой цели.
— Я жду ваших секундантов. Выбор оружия остается за вами. — Это было рискованно, но Вертен почти не сомневался, что возраст не позволит князю выбрать что-то, кроме пистолетов.
— Это возмутительное безобразие, — начал князь Грюненталь.
— Да. Так оно и есть. И его совершили вы. Если у вас осталась еще хотя бы крупица мужества, вы примете вызов. Или предпочтете ограничиться громкими словами и пустыми угрозами? А может быть, чтобы спасти свою честь, прикажете заковать меня в кандалы?
При этих словах дамы начали возбужденно перешептываться. Разговоры в зале стихли. Глаза всех были прикованы к князю Грюненталю. Вертен публично загнал его в угол, как и планировал.
— Ишь чего захотел, адвокат.
— Значит ли это, что вы принимаете мой вызов?
Еще минута напряженной тишины, и наконец князь прохрипел:
— Да, принимаю, будь ты проклят.
Приняв решение, Вертен все последние недели много времени проводил в тире, упражняясь в стрельбе. Наконец-то пригодились навыки, которые в юности пытался привить ему отец.
Берта, как только он посвятил ее в свои планы, уехала к отцу.
— Отговаривать тебя бесполезно, — сказала она, — а наблюдать твою гибель будет выше моих сил. Извини, Карл, однажды мы уже чуть не потеряли друг друга. Во второй раз мне не выдержать.
Вертен пытался ей втолковать, что он поэтому и решился на такой шаг, чтобы они больше не боялись потерять друг друга. Но она отказывалась понимать.
Секундантом князя Грюненталя оказался молодой адъютант, который дежурил в приемной Государственной канцелярии, когда Гросс и Вертен ждали аудиенции с императором. Он прибыл на квартиру Вертена через час с лишним после событий во Дворце Кински.
Пока все шло по плану. Адъютант объявил, что князь выбрал дуэль на пистолетах, один выстрел с каждой стороны. Расчет был на то, что Грюненталю и в голову не придет, что Вертен может оказаться метким стрелком. Его антисемитизм такую возможность просто отвергал. Адъютант назвал место проведения дуэли. Пратер, лужайка за колесом обозрения. Именно сюда привозил и бросал трупы своих жертв его приспешник Тод. И опять Вертен рассчитал правильно. Князь и тут не избежал нарочитой театральности.
56
Дворец Кински — один из самых известных дворцов Вены в стиле барокко; построен в 1719 году Иоганном Лукасом фон Хильдебрантом для фельдмаршала Вириха Филипа графа Дауна. В 1784 году дворец перешел к графине Розе Кински.
57
Игнаций Ян Падеревский (1859–1941) — польский пианист, композитор, государственный и общественный деятель, дипломат.