– Это был славный кораблик, – сказал Джим.
Молодой капитан ничего не ответил. Он явно с трудом сдерживал ярость.
– Капитан Зулу, что бы ни случилось – никаких дурацких жестов.
– Я понятия не имею, что Вы имеете в виду, адмирал, – ледяным тоном отвечал Зулу.
– Срыв. Протест или заявление об отставке. Принесение в жертву своей карьеры, если точнее. Думаю, теперь Вы меня поняли.
Зулу развернулся к нему.
– А что ещё Вы думаете, что никто из нас не понял, что Вы делали, когда давали свои показания? Брали всё на себя? И какое у Вас после этого моральное право запрещать другим идти на жертвы? Я скажу Вам, что я думаю. Я думаю, что это несправедливый суд, и не собираюсь молчать об этом, что бы Вы там ни приказывали!
– Думайте, что говорите, капитан, – нахмурился Джим. – Это был мой приказ, и я должен нести…
– Нет, адмирал, это не был Ваш приказ. Каждый из нас сам решал за себя. Если Вы берёте всё на себя и не считаете нас ответственными, кто же мы тогда? Бездумные марионетки, слепые исполнители, лишённые всякого чести?
– Секундочку! – запротестовал было Джим, но тут же осёкся. Он не мог не признать, что Зулу по-своему прав. Беря всю вину на себя, он, Джим, проявлял тем самым нечуткость и эгоизм. – Вы правы. То, что мы сделали, никто из нас не смог бы сделать в одиночку. Капитан Зулу, я не стану больше отрицать участие – и ответственность – своих людей.
Джим протянул руку. После мгновенного колебания Зулу горячо её пожал.
Дверь в зал заседаний отворилась. Все разговоры разом стихли.
– Заседание совета возобновляется, – объявила появившаяся на пороге женщина.
Друзья собрались вместе, и Джим повёл их в зал заседаний. У самого входа их нагнал запыхавшийся Маккой.
Уже у входа Джим услышал со всех сторон шёпот. В зале не было свободного места; даже вдоль стен рядами стояли люди. Рядом с Джилиан Тейлор Джим увидел Кристину Чэпел и Джэнис Рэнд и – к своему удивлению – Сарека и Спока. Хоть Джим и был благодарен им за поддержку, он ничем не выказал, что заметил их присутствие. Глядя прямо перед собой, он прошёл вперёд и остановился в центре свободного пространства. Остальные выстроились рядом. Они стояли прямо в центре изображённой на полу огромной эмблемы Федерации. Члены Совета смотрели на них со своих кресел; по лицам их нельзя было прочесть ни намёка о вынесенном решении.
Шёпот усилился, прокатился по залу при звуке чьих-то твёрдых шагов.
Спок вышел на середину зала и остановился рядом с Джимом и остальными. Он тоже был в форме Звёздного Флота.
– Капитан Спок, – произнёс президент, – Вам не предъявлено никакого обвинения.
– Я разделю судьбу своих товарищей, – отвечал Спок.
– Как Вам будет угодно. – Президент обвёл их внимательным взглядом, задерживаясь на каждом. – Вам предъявлены следующие обвинения: заговор; нападение на офицеров Федерации; похищение принадлежащего Федерации звездолёта «Энтерпрайз»; совершение диверсии на принадлежащем Федерации звездолёте «Эксельсиор»; умышленное уничтожение вышеупомянутого звездолёта «Энтерпрайз», принадлежащего Федерации; и, наконец, нарушение приказа Командования Звёздного Флота. Признаёте ли вы себя виновными?
– От имени всех нас, мистер Президент, – произнёс Кирк, – я признаю нашу вину.
– Выслушайте же приговор суда. – Президент взглянул в свои бумаги, прочистил горло и снова поднял голову. – Смягчающие обстоятельства побуждают суд снять все обвинения, кроме одного.
В зале послышался шум. Взгляд президента заставил всех умолкнуть.
– Это обвинение – обвинение в нарушении приказа вышестоящего офицера – предъявляется одному лишь адмиралу Кирку. – Президент смотрел на Джима с грустью. – Я уверен, что адмирал понимает необходимость дисциплины на любом уровне.
– Да, сэр, – ответил Кирк. Сейчас не время было спорить, говоря о необходимости самостоятельности и инициативы.
– Джеймс Т. Кирк, суд признаёт Вас виновным.
Джим внутренне содрогнулся, но продолжал стоять неподвижно, с каменным лицом глядя перед собой.
– Далее, суд постановляет понизить Вас в звании. Вы лишаетесь звания, обязанностей и привилегий командного офицера. Трибунал постановляет, что капитану Джеймсу Т. Кирку надлежит немедленно вернуться должности, к исполнению которой он неоднократно проявлял выдающиеся способности – должности капитана звездолёта.
Тишина в зале сменилась оглушительным шумом. Усилием воли Джим сдержал себя, но сердце его пело от изумления, облегчения и безграничного счастья.
– Требую тишины в зале! – воскликнул президент. Медленно, неохотно, зрители повиновались. – Капитан Кирк, Ваш новый корабль ждёт Вас. Вы и Ваши офицеры спасли эту планету от последствий её собственной недальновидности, и мы в вечном долгу перед вами.
– Браво!
Джим узнал голос Джилиан, но тысячи других голосов перекрыли его. В следующий миг он был окружён множеством людей, знакомых и незнакомых; все поздравляли его, каждый хотел непременно пожать ему руку; он выслушивал поздравления, жал руки, но при этом едва ли слышал и замечал их. Взглядом Джим отыскивал своих друзей, увидев Маккоя, заключил его в объятия. Маккой тоже крепко обнял его, затем взял за плечи и заглянул ему в глаза.
– Ты ведь можешь и опротестовать приговор, – сказал он.
При этих словах все опасения Джима насчёт доктора разом вернулись, и секунду он смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Но тут он заметил улыбку, которую Маккой тщетно пытался сдержать, и рассмеялся – наконец-то, после столь долгого перерыва, его друг вновь стал самим собой.
Проталкиваясь сквозь толпу, они отыскали Скотта, Чехова и Ухуру, обнялись с ними и обменялись рукопожатиями. Зулу стоял безучастно; возможно, сильнее ошеломлённый оправдательным приговором, чем был бы ошеломлён обвинительным, к которому готовил себя.
– Поздравляю, адми… то есть, капитан Кирк, – сказал он.
– На всех можно поздравить, капитан Зулу, – сказал Джим. Он хотел добавить что-то ещё, но толпа разъединила их.
В Сан-Франциско двадцатого века Джэви и Бен спустились по изрезанному террасами склону и направились к мусоровозу. Что бы ни случилось, работу надо было закончить.
– Мне очень жаль, Джэви, – сказал Бен. – Я должен был послушать тебя. Может, мы тогда успели бы увидеть, что выжгло этот круг.
– Я видел, – ответил Джэви. – По крайней мере, я видел его тень.
– Я хочу сказать, если бы мы успели это увидеть, то могли бы показать другим. Какому-нибудь репортёру, например, и, может, нас вставили бы в книгу, или пригласили бы на программу Джонни Карсона.[6] – Лицо Бена прояснилось. – Может, если мы покажем им выгоревшее место…
– Если мы покажем выгоревшее место, нас арестуют за поджог. Или сочтут ненормальными, – сказал Джэви. – И, может, будут правы. У нас нет никаких доказательств. Только выжженный участок и тень.
– Мне очень жаль, – произнёс Бен упавшим голосом.
– Да ладно, Бен, всё в порядке, правда.
– На твоём месте я бы страшно злился.
– Может, я бы и разозлился, – сказал Джэви, – если бы… – Он заколебался, не желая произносить этого вслух, прежде чем не будет уверен, что это правда.
– Что?
В конце концов, почему бы и не сказать Бену. До сих пор это всегда срабатывало.
Джэви улыбнулся.
– Кажется, теперь я знаю, как закончить свой роман, – сказал он.
Агент ФБР сложил вместе все доклады, взглянул на них, и пожалел, что свет в комнате не настолько яркий, чтобы можно было надеть тёмные очки.
С таки же успехом я могу вообразить себя Бондом, подумал он. Этому поверили бы разве что в какой-нибудь книге про шпионов. Мой босс уж точно не поверит, а напарник скажет, что я слишком часто общаюсь с Гаммой.
6
Джонни Карсон – ведущий популярной американской вечерней телепередачи “The Tonight Show” 1962 – 1992. – Примечание переводчика.