— Ciao, come va, signora?[11] — Продолжил Волков в чуть фамильярной форме.
Женщина выплеснула содержимое горшка со стены, повернулась и пошла.
— La signora non andare via! — Крикнул он. — Attendere[12]!
Она не ответила. Дойдя до двери донжона, женщина бросила на него недобрый взгляд и шумно захлопнула дверь.
— Ну, вот и пообщались, — произнес Волков и пошел к себе. Тут же, напротив своей двери, он опять увидел мальчишку.
— Опять ты?
— Кота ловлю, — доложил тот.
— Я тебя предупреждаю, если увижу твоего кота — со стены его скину.
— Это бестолку все, господин. — Заявил мальчишка. — Я его уже скидывал. Уж если вам угодно, господин, вы его мечом рубаните, вора этого.
— И рубану, а то вони от него, аж глаза режет.
— Это у вас с непривычки, — объяснил мальчик.
— Я тебя предупредил. И не закрывай дверь, что ведет на стену — пусть проветривается.
Солдат пошел свою комнату. Комната ему нравилась всем, кроме одного — она запиралась только изнутри. Но это сейчас его мало заботило. Он кинул свой мокрый плащ на пол и, не снимая сапог, завалился на роскошную кровать и почти сразу заснул.
⠀⠀
Долго ему поспать не удалось — его разбудил Ёган. Обжигаясь, он ставил горшок на стол.
— Господин, я еду принес, да и сержант уже людей собрал.
Вставать Волкову совсем не хотелось, но больно уж из горшка хорошо пахло.
— Что там?
— Бобы со свининой — вкуснятина.
Да, это было вкуснятина, но вставать все равно не хотелось, не хотелось надевать сырой плащ и идти на улицу, лезть на коня, куда-то ехать.
— Коней седлал?
— Так я их не расседлывал.
— Дурак. Вот на тебя бы седло напялить и не снимать полдня. Хорошо бы тебе было?
— Так она же лошадь, скотина привычная.
Волков встал, взял горячий горшок, съел пару ложек бобов. Жаль, времени наслаждаться не было. Он быстро проглотил горячую еду, и они пошли во двор.
— В следующий раз, если лень расседлывать коня, то хоть подпругу ослабь, — раздраженно учил слугу солдат.
— Ну, буду, — обещал Ёган.
Сержант и шесть его людей уже ждали во дворе.
— Двоих на ворота, остальные с нами, — сказал Волков, садясь на коня.
— Хорошо, — крикнул сержант.
— Далеко до мельницы?
— Да не очень. Рядом за мостом.
⠀⠀
Мельник был в ужасе. Широко раскрыв глаза, он таращился на коннетабля и пытался говорить:
— Господь свидетель, — мямлил он. — У меня ни зерна, ни муки нету. Ничего нету. Все по долгам забирает управляющий.
Солдат глядел на него и на его семью, стаявшую тут же. Жена и пятеро детей — все до единого, включая мельника, тщедушные, босые и в ветхой одежде.
— Я же говорил управляющему, — говорил мельник, — вода высокая. Высокая. Мелю мало, только для монахов. Поэтому и подать с прошлого года не платил. Чем же платить, когда нечем?
Солдат продолжал молча глядеть на этих людей, не слезая с лошади.
— Я ж подписал все бумаги, которые управляющий давал.
— А ты грамотный что ли? — наконец спросил Волков.
— Да не шибко, — отвечал мельник. — Цифры знаю, слова не очень.
— И сколько же твой долг?
— Управляющий сказал талер да двадцать семь крейцеров. — Мельник вздохнул. — Так то за прошлый год, а за этот даже не знаю.
— Обыщите всю мельницу, — произнес Волков.
— А что искать-то, — спросил сержант.
— Не знаю.
— Вы бы, господин, сказали, что надобно, я бы сам все показал.
Стражники пошли в мельницу и в дом, а Ёган произнес:
— А раньше он был упитанный, мельник-то. С мужиками говорил — через губу не переплевывал… А сейчас-то истощал. И спесь-то прежняя послетела.
— Ты хлеба с кухни взял? — спросил у него Волков.
— Брал. И хлеб, и сыр брал. Поесть хотите?
— Отдай детям.
— Чего это? — возмутился Ёган. — Не помню я, что б мельник мужицким детям хоть горсть муки забесплатно дал.
— Отдай, — твердо сказал солдат.
— Ну, что ж, — Ёган подъехал к семье и, не слезая с лошади, дал старшему четверть хлеба. — Держи, поделись с малыми.
А сыр давать не стал. А солдат не стал настаивать — сил не было.
Мельник продолжал что-то бубнить про высокую воду, и что мужики не ездят к нему молоть, а ездят на ветряную, и что когда вода сойдет, то он долг вернет, но солдат его не слушал. Он оглядывался по сторонам и, увидев что-то, спросил:
— А та тропка куда ведет?
— К затону.