Гильдмайстера Император столь же внезапно представил как имперского министра торговли и финансов (тот заметно вздрогнул) и велел по всем вопросам, связанным со снабжением, консультироваться с ним.
Остаток дня прошёл в неизбежных хлопотах и разрешении всяческих вопросов, в том числе неприятных — пара боевых слуг одного из кармонских дворян была замечена за вытряхиванием кошелька у местного жителя. По делу, надо было бы их повесить, в назидание прочим, но людей было и так в обрез, так что Дорант ограничился приговором к тридцати розгам каждого.
Император, тем временем, выступил пред народом, собравшимся на офисиаде, и сделал это довольно успешно. Откуда что взялось? Юноша с ломким голосом говорил громогласно, умудрился при этом ни разу не пустить петуха, польстил самолюбию горожан, возложил на них надежду и ответственность за благополучие государства, умеренно пообещал разнообразные блага после восстановления справедливости и принятия им под свою руку всей Империи, и не забыл призвать добровольцев вливаться в имперское войско.
В результате в дом приёмов вытянулась жидковатая очередь желающих повоевать за Императора, которая к концу дня дала в общей сложности шестьдесят пять конных дворян и их боевых слуг с огнестрельным и холодным оружием, и сто семнадцать пешцев, также по большей части неплохо вооруженных (включая три десятка стражников — остальных пришлось практически насильно оставить охранять город). Секрет такого небывалого энтузиазма крылся в мрачном выражении лица новоиспеченного министра торговли и финансов и в выдаваемых каждому присоединившемуся подъёмных.
Впервые за последние дни удалось нормально умыться и лечь спать под крышей (ну, не всем, разумеется — дворянам, их ближникам и примерно двум сотням счастливчиков, кому достались места в трех трактирах, домах горожан и на сеновалах, и трём десяткам солдат, поместившихся в казарме. Ещё около сотни смогли найти место в пустующих амбарах).
Императора и его свиту разместили в доме наместника — он был огромен, много больше, чем в Кармоне, так что места хватило всем. Дорант заснул, как только опустился на постель. Едва успел раздеться.
Среди ночи его разбудила какая-то суматоха. Он продрал глаза, нацепил штаны и сапоги, схватил меч и вышел.
В коридоре, у двери Императора, в тусклом свете свечи, закрепленной в настенном кенкете[25], кто-то возился, пыхтя и гукая.
— Кто здесь? — Крикнул Дорант, выставив вперед меч.
В ответ завозились ещё сильнее. Пришлось приблизиться, и тогда стало понятно, что на полу у императорской двери дерутся двое мальчишек. Дорант поставил меч к стене и разнял драчунов, прихватив за что попалось под руки. Один, поняв, кто перед ним, сразу перестал дергаться, и оказалось, что это Нери. Второй стал бешено вырываться, но после оплеухи тоже затих.
Дорант подтащил обоих поближе к кенкету.
— Ты кто? Что тут делаешь? — Грозно спросил он у незнакомого.
Нери воскликнул:
— Он к Императору хотел забраться! Я под дверью спал, он на меня наступил! У него нож был!
— Не было у меня ножа! Я просто на Императора посмотреть хотел!
— Ночью? — Удивился Дорант.
Неизвестный снова задергался, вырываясь, и почти в этом преуспел, потому что рукав, за который держал его Дорант, вдруг оторвался по шву. Мальчишка рванул было по коридору, но Нери успел подставить ему ногу. Вокруг уже собрались вышедшие на шум Император, Харран, Калле и ещё кто-то из свиты — в темноте было не разобрать, так что сбежать пареньку уже точно не светило.
Поднятый за шиворот и хорошо встряхнутый Дорантом, малец завопил:
— Отпустите меня! Я брат Сину Папалазо! Нет, правда… троюродный… — добавил он упавшим голосом, заметив, что имя это никого не впечатлило.
Принесли ещё свечей. При их свете стало видно, что мальчишка немного постарше Нери, что нос у него разбит и из него течет кровь, и что одет он в лохмотья, явно видавшие много больше чем одного хозяина.
Ножа в коридоре и вправду не обнаружилось.
Короткий допрос, в ходе которого паренек очень старался не расплакаться, показал, что зовут ночного пришельца Ердар, что он сирота, живет в доме наместника из милости, за что ходит за конями, что ему очень нужно было увидеть Императора (он упёрся и ни за что не говорил, зачем) и ничего плохого он не хотел.
Малого сдали дежурному стражнику и велели запереть до утра, после чего все разошлись досыпать.