Если бы в своих снах я не возвращалась к дому на Ивовой улице, то никогда не познала бы себя по-настоящему. Получилось так, как если бы, споткнувшись о полено на темном и пыльном чердаке, осмотрев этот чердак и обнаружив спрятанные там драгоценности, которые в тот же миг озарили мой мрачный мир светом, я отыскала всамделишный ключ к пониманию своего сновидческого «я». Если бы я вновь и вновь не входила в своих снах в холодные каменные стены этого дома, я бы никогда не вернула свое утраченное наследство: сокровище фантазии. Именно фантазия, в ее здоровой форме, научила меня переноситься (сначала в моих снах, а потом и наяву, в состоянии медитации) — пройдя сквозь кольцо из дождевых капель, сквозь отверстие в загороженном экраном крыльце — в тот мир, где, кажется, нет ничего невозможного.
Холодные каменные стены дома на Ивовой улице стали храмовыми стенами, ограждающими пространство моей личностной силы. Возможно, те мучения, которые в подростковом возрасте доставляла мне моя чересчур чувствительная кожа, тоже были необходимы — чтобы, повзрослев, я сохранила чувствительность к тонким вибрациям, легко «настраивалась» на них. Только позднее я осознала, что кожный покров моего тела тоже, в некотором смысле, представляет собой храмовые стены. Именно внутри этих стен я бродила по четырем кварталам Мандалы сновидений и встречала своих сновидческих божеств.
Наконец, если бы я не написала эту книгу, упорядочившую мои сновидческие образы, я бы никогда не стала исследовать их столь тщательно и не увидела бы общего рисунка, в который они складываются. Проанализировав свои сновидения, я открыла себя.
Теперь, наяву, я начинаю проходить через тот же опыт, который прежде осваивала «урывками», в осознанных снах. Почти каждое новое (для бодрствующей жизни) переживание, которое давала даосская медитация, было мне знакомо по осознанным снам. Каждое телесное ощущение, впервые испытанное в осознанном сне, потом возвращалось ко мне во время медитации. Мне, например, снится как я танцую, ступая босыми ногами по горячей булькающей грязи; я медитирую, и бурлящий поток вырывается из подошв моих ног, вызывая у меня идентичное ощущение. Мне снится, что я танцую на цыпочках, как балерина; я просыпаюсь и ощущаю в пальцах моих ног вибрацию энергетического потока; я медитирую, и поток, теперь уже по моей воле, устремляется в пальцы ног, заставляя меня испытывать то же самое ощущение. Я вижу во сне Головокружительную Танцовщицу или Смотрящуюся в Зеркало, и у меня начинает кружиться голова; я медитирую и впадаю в состояние легкого головокружения. Мне снится, что я поднимаюсь высоко в воздух и лечу; я медитирую и ощущаю, как яркая, пылающая «головка» энергетического потока взлетает вверх по моему позвоночнику[95]. Мне снится, что мои ногти покрыты золотистым, мерцающим лаком; я медитирую наяву, и кончики моих пальцев излучают вибрирующую энергию. Во сне кто-то ласкает все части моего тела одновременно; я медитирую и чувствую, что по коже пробегает дрожь, а волоски на ней встают дыбом — ощущение такое, как будто тебя нежно гладят.
Я поняла! Наконец-то я поняла! Мои осознанные сновидения имеют то же содержание, что и сеансы медитации, потому что и те, и другие являются частью единого мистического процесса: осознанное сновидение — это микрокосм мистического опыта.
Энергетический поток циркулирует и тогда, когда человек находится в состоянии сна, и тогда, когда он медитирует (а возможно, и в других ситуациях); движение этого потока в обоих случаях вызывает одни и те же физиологические ощущения. Физиологические ощущения, обусловленные движением тока, в какие-то моменты «уплотняются», превращаясь в «фотоснимки» — образы сновидений; тот же самый ток может порождать видения и во время медитации. Каждый образ сна, как и видение, несет в себе конкретный символический смысл (и я с удовольствием училась «расшифровывать» эти смыслы), но порождается любой визуальный образ именно движением энергетического потока. Каждый образ из сна — это «схваченная» в какой-то момент картина движения живого энергетического потока, нечто вроде «стоп-кадра» в телевизионном спортивном репортаже[96]. То, что мы называем архетипами, на самом деле и есть такие «стоп-кадры», сделанные другими людьми, жившими в других культурах и в другие времена; это моментальные снимки их энергетических потоков — но все энергетические потоки подчиняются одним и тем же закономерностям. Движение тока, на мгновение застывая, превращается в образ сновидения — и обретает какую-то одну конкретную видимую форму из бесконечного разнообразия форм, которые могло обрести.
95
Уже после того, как я начала практиковать даосскую медитацию, мне попалась книга Вен-Шан Хуана,
96
Этой идеей я обязана Теодору Швенку. Он сходным образом описал процесс образования текучих форм в воде и в воздухе; я применила тот же принцип к сновидениям. См. его замечательную книгу: