Однако в понимании тибетцев и индусов идея мандалы неизмеримо сложнее[25]. Мандалы суммируют в себе философские знания. Как в индийском, так и в тибетском тантрическом буддизме мандалы представляют собой изображения группы божеств, занимающих внутри круга определенные места, соответствующие их взаимоотношениям. В изобразительной форме мандала повествует о пути через различные уровни сознания — к мистическому единению с источником жизни. Мандала выражает целое учение и служит руководством (тайным кругом медитации), которое может быть использовано для достижения мистического единства. В ней все выражено в графических символах. Расположение изображений внутри мандалы показывает путь к трансцендентной духовной реальности. Этим рисунком можно научиться пользоваться и с его помощью управлять собственным мистическим опытом.
Было бы глупо, да и невозможно, излагать здесь все тонкости буддийской тантрической философии и правила ее трансформации в сакральные изображения. Выполнение подобной задачи заняло бы многие годы; а кроме того, мы, возможно, никогда не научились бы применять тибетские образы к нам самим, осуществлять «перевод» с одного культурного языка на другой. Однако нам ничто не мешает заимствовать универсальную, базовую схему мандалы. Именно ее я использовала для фиксации образов своих сновидений и для того, чтобы перейти к трансцендентному опыту.
В схему тибетской мандалы мы можем поместить некоторые ключевые фигуры из наших собственных снов — потому что боги и богини буддийской иконографии не пребывают «на небесах». Они — не воплотившиеся духи, которым следует поклоняться издалека, но символы нашего «я», символы разных состояний человеческого сознания. Они близки к нам, как наши собственные вспышки ненависти, реальны, как охватывающая нас печаль, — ибо персонифицируют наши чувства. Они не менее сильны оттого, что являются воображаемыми конструктами. Они оказывают драматическое влияние на наши судьбы. Мы можем прожить всю жизнь, почитая бога жадности, богиню тщеславия или богиню любви и сострадания. Если мы наделим конкретными именами и лицами этих богов и богинь, являющихся к нам в наших сновидениях во множестве разных обличий, нам будет легче совладать с состояниями сознания, которые они представляют. Но мы всегда должны отпускать их обратно — в круговорот жизненной энергии (как сказали бы буддисты, в «пустоту»), откуда они пришли. Они не должны овладевать нами, становиться нашими навязчивыми идеями. Они — не самостоятельные объекты, но состояния нашего сознания. Они пребывают в нас самих.
Являющиеся нам боги и богини похожи на образы из наших снов. Они, может быть, суть не что иное, как именно эти образы. Они приходят, и мы «узнаем» в них аспекты самих себя. Иногда мы восхищаемся ими, иногда ненавидим их. Но мы их отпускаем, чтобы видеть в своих сновидениях новые образы и продолжать расти. Однако сначала они должны дать нам дар понимания нас самих, который в них заключен.
Юнг однажды заметил: «Именно из глубин нашей психической жизни возникнут новые духовные формы»[26]. Прислушиваясь к непрерывно передаваемым кодированным посланиям нашего сновидения и расшифровывая их, мы можем «настроиться» на психический рост. Путь Мандалы сновидений — это путь к просветлению. Для меня указателями на этом пути служат символы из моих собственных снов.
В тибетском искусстве самый внешний круг мандалы отмечает границу между обычным и иным состоянием сознания. Чтобы войти в это иное состояние сознания, мы должны пересечь определенный рубеж. Граница окружает и защищает тайну, священное место. То, что заключено внутри нее, — это наше собственное сознание, но в особой, измененной форме. Когда мы сумеем пересечь границу, мы двинемся к Сакральному Центру. В тибетском искусстве самый внешний периметр мандалы всегда изображается как кольцо из многоцветного пламени. Пламя, как считается, отражает тех, кто хочет незаконно вторгнуться в мандалу, и сжигает наше обычное сознание, чтобы мы переступили границу очищенными.