Меня воспитывали так, чтобы я росла «хорошей» девочкой, то есть зависимой от взрослых и послушной. Слезы как форма сопротивления еще допускались, но к любым проявлениям гнева с моей стороны родители относились абсолютно нетерпимо. Бунтарские мысли подавлялись в зародыше (что, несомненно, способствовало моим астматическим приступам), и я, как правило, безропотно усваивала воззрения моих родителей, учителей и сверстников. Потребовалось много лет, прежде чем я сумела осознать, что могу быть права, даже когда другие со мной не соглашаются, или что я могу самостоятельно выбрать для себя лучший путь, нежели путь, выбранный за меня моими близкими. Но до тех пор я изо всех сил старалась держать свои от природы сильные эмоции под полным контролем и ступала по жизни осторожно, проторенным путем.
Однажды, когда я была подростком, наша семья в солнечный воскресный полдень собралась на мощенной камнем террасе, и каждый занялся своим делом. Вдруг я услышала очень слабый крик, доносившийся издалека. «Что это было? Вы что-нибудь слышали?» — спросила я. Все стали прислушиваться, но ничего не услышали. Звук был едва различимым, почти как дуновение ветерка. Все пришли к выводу, что он мне почудился. И все-таки мне казалось, что я продолжаю что-то слышать. Оставив их на террасе, я пошла вниз по дороге, в поля, прислушиваясь к слабому звуку. Звук сделался более громким, и теперь я почти не сомневалась, что действительно слышу его. Я бежала по высокой траве, внимательно оглядывая все вокруг, и наконец увидела поникшее тельце двухлетней девочки в пляжном костюмчике и панаме. Ее личико было все в грязи и слезах, и у нее уже не было сил рыдать. Я схватила ее на руки и принесла домой. Все засуетились, вызвали полицию, и маленькую девочку (которая, как оказалось, ушла с одной из богатых вилл на другой стороне холма и заблудилась в полях, начинавшихся напротив нашего дома) вернули родителям. Мне было приятно, что я помогла; но более всего меня, девчонку, поразило тогда то, что я оказалась права, хотя никто мне не верил. Насколько я помню, это был первый раз, когда я поверила себе больше, чем другим. Вплоть до того момента я всегда была склонна думать, что ошибаюсь, если другие отстаивали свою точку зрения с уверенностью.
Этот единственный случай не изменил моего пассивного отношения к жизни, но спустя несколько лет, когда мне было двадцать два года и я родила собственную дочь, мое доверие к себе самой значительно окрепло. Я очень чувствительна к боли и потому решила, что лучший способ выдержать роды — это узнать о них как можно больше. Когда я спросила маму, что больнее — роды или менструация, она мне насмешливо сказала: «Что больше, слон или мышь?» Моя невестка, работавшая медсестрой, с апломбом говорила: «Не верь никому, кто будет рассказывать тебе, что рожать не больно!» Я хотела хоть как-то подготовиться к предстоящему. Поэтому я стала посещать курсы по подготовке к естественным родам и упорно тренировала мышцы таза.
Между окончанием курсов и датой, когда мне предстояло рожать, должно было пройти почти три месяца. (Я знала точную дату зачатия, потому что мой муж тогда находился в армейском лагере. Он иногда приезжал на уикэнды — в один из таких дней я и забеременела.) Схватки начались в шесть утра, когда еще было темно, с отхода околоплодных вод. Это произошло на десять дней раньше срока, и потому я с трудом верила, что у меня действительно начались роды[32]. По дороге в больницу каждые две минуты я испытывала странное тянущее ощущение в животе, но думала, что у меня ложные схватки. Когда оказалось, что мост Джорджа Вашингтона (на пути между Фортом Бельвуар, штат Вирджиния, и больницей, находившейся в округе Колумбия) развели, чтобы пропустить корабль, мой муж запаниковал. Я же вела себя так, как будто меня это вовсе не касается. Однако к тому времени, когда мы проехали через мост, добрались до больницы, я почувствовала себя нехорошо. Тянущие боли возобновлялись без всякой передышки, и меня начало мутить.
Медсестра, занятая приготовлением клизмы, с легким пренебрежением спросила: «Это ваш первый ребенок, не так ли?» — намекая, что я, как видно, маменькина дочка, если раздражаюсь уже сейчас. Ощущая некоторый дискомфорт, я осторожно побрела в родильную палату. Когда врач, направляясь за свежим халатом, прошел мимо меня, я ему сказала: «Послушайте, мне больно, глубокое дыхание не помогает». Сокрушенно покачав головой, он ответил: «Плохо, что у вас был такой длительный перерыв между окончанием курсов и родами» — и ушел переодеваться. Я лежала, вцепившись в руку мужа, и думала: «Если мне станет еще хуже и так будет продолжаться часами, я больше не буду удивляться, что некоторые женщины во время родов принимают лекарства!» У меня никогда раньше не было ребенка, и я решила все предоставить на усмотрение врачей и медсестер. Меня захлестывали воспоминания о посещении родильного отделения, что входило в программу курсов, и о том, как женщины кричали и звали на помощь.
32
Традиционный метод подсчета ожидаемой даты рождения ребенка — прибавить 274 дня (средняя продолжительность периода беременности) к дате первого дня последнего менструального периода. Я по ошибке прибавила 274 дня к дате