Здесь мне снова пришлось столкнуться с «фактами», которые, как казалось, противоречили моему внутреннему опыту. Когда-то я услышала плач потерявшегося в поле ребенка, но мне никто не поверил. Теперь же я почувствовала, что мои сны меняются, — хотя, по утверждениям специалистов, сны индивида не подвержены изменениям.
Например, американский психолог Кельвин Холл, проанализировавший тысячи сновидений, заявляет, что содержание снов у одного и того же человека нисколько не меняется в зависимости от прошедшего времени и изменений в его жизненных обстоятельствах[34]. Я решила проверить свое впечатление об изменяемости снов, использовав мои собственные записи сновидений и применив к ним метод статистического анализа.
Взяв из своего дневника сновидений первые пятьдесят снов того периода, когда мне шел пятнадцатый год (1949 г.), и первые пятьдесят снов, относящиеся к периоду, когда мне шел сорок второй год (1976 г.), я сравнила эти две подборки по нескольким показателям. Я обнаружила, что в ряде случаев точка зрения Холла подтверждается: несмотря на то, что между двумя сериями снов прошло двадцать семь лет, некоторые показатели не изменились[35]. Зато с другими показателями произошла разительная перемена. В ранней подборке, описывающей сновидения четырнадцатилетней девочки, эмоции, как правило, имеют пассивный характер: тогда я часто ощущала себя испуганной, обеспокоенной, оправдывающейся, покинутой или опечаленной и обычно в снах отступала перед страшными образами или избегала их. В более поздней подборке, относящейся ко времени, когда мне был сорок один год, редко описываются такого рода переживания. Гораздо чаще я раздражалась, обижалась, капризничала или впадала в ярость, сталкиваясь в сновидениях с неприятными мне образами. Я активно приближалась к подобным персонажам, желая отругать их или бросить им вызов, — нередко вполне сознавая, что все происходит во сне. Сдвиг от попыток уйти от угрозы к активному противостоянию ей очень важен. Я теперь намного реже принимала на себя в сновидениях (как, впрочем, и в реальной жизни) роль жертвы. Вдобавок к этому, в моих снах появилась новая положительная эмоция, которую можно обозначить словом изумление. Я завороженно наблюдала за фантастическими событиями, свидетельницей которых мне доводилось стать. Мне удалось выявить и ряд других изменений[36].
В этих изменениях снов прослеживается важная закономерность: переход от «сновидений страха» к «сновидениям гнева», а от них — к «сновидениям изумления». Это, разумеется, обобщение, ибо даже сегодня я порой могу содрогнуться от страшного сна. Но теперь такое случается редко. Процесс изменения содержания сновидений осуществлялся на протяжении многих лет и продолжается поныне; по сути он представляет собой постепенное смещение акцентов. Основная схема изменений — от страха к гневу, а затем к изумлению — прослеживается совершенно отчетливо и безошибочно. Я полагаю, что это общие этапы развития личности, которые каждый из нас может пройти.
Таким образом, в наших снах имеются разные уровни взаимодействия. На первом уровне мы являемся пассивными жертвами персонажей собственных сновидений. Здесь те, кого тибетцы называют «гневными божествами», имеют абсолютное преимущество перед нами. Если бы, будучи подростком, я задалась целью построить Мандалу сновидений по тибетскому образцу, то поместила бы персонажей из своих кошмаров — дразнящих меня мальчишек, бандитов, пауков и кусачих собак — в восточный квартал мандалы, где по традиции располагаются образы, связанные со страхом. Тогда я проецировала свою энергию на «внешних» персонажей: это они были отвратительны, себя же я видела невинной жертвой. То были сновидения страха.
На втором уровне мы являемся активными участниками наших сновидческих битв. Диктаторскому правлению гневных божеств брошен вызов. Мы восстаем против них, находим союзников и сами становимся гневными воителями. Энергия устрашающих персонажей начинает активно действовать в нас самих. Теперь энергия Восточного Квартала обретает формы ненависти и гнева.
С психологической точки зрения гнев является более адекватной реакцией, чем подавленность[37]. Отступление перед противником приносит так же мало пользы во сне, как и наяву. Когда во сне мы бежим от преследующих нас кошмарных персонажей, мы оставляем им возможность вернуться на следующую ночь, поскольку проблемы, олицетворением которых они являются, остаются нерешенными. Мы испытываем страх перед этими образами — вместо того чтобы подключиться к огромной энергии, которая в них заключена. Мы бежим от нашей собственной потенциальной силы.
35
Количественное соотношение мужских и женских персонажей в двух подборках сновидений было практически одним и тем же; абсолютное число персонажей — почти идентичным; количество групп, состоящих из одних мужских или одних женских персонажей, — приблизительно одинаковым, как и количество всевозможных представителей животного мира. Степень интенсивности моего взаимодействия с немногими центральными персонажами не изменилась, и шесть главных персонажей появлялись в обеих подборках снов, несмотря на двадцатисемилетний временной разрыв. Что касается характера социального взаимодействия в снах, то число агрессивных контактов осталось почти тем же самым, а пассивно-негативные эмоции персонажей, отличных от меня, и мои собственные положительные эмоции по сути не изменились. См.: «Содержание сновидений — отражает ли оно изменения в самовосприятии?»
36
Изменения, которые я выявила, изучая две подборки сновидений, разделенные промежутком в двадцать семь лет, были следующими: увеличение числа смешанных групп; уменьшение числа ситуаций, в которых я выступаю в роли жертвы; незначительное увеличение числа дружеских контактов; заметное увеличение количества сексуальных контактов; уменьшение количества тех ситуаций, в которых я испытываю пассивно-негативные эмоции; резкое увеличение количества ситуаций, в которых я или другие персонажи испытывают активно-негативные эмоции; увеличение числа ситуаций, в которых я испытываю чувство удивления; увеличение количества необычных событий, происходящих во сне; увеличение количества ссылок на что-то большое, и уменьшение количества ссылок на что-то мелкое; а также качественные изменения в характере женских персонажей, появившихся в более поздних снах. См.: «Содержание сновидений»,