Таким образом, головокружение и «зафиксированный взгляд» являются для меня сигналами, предваряющими начало осознанного сновидения. Стоит упомянуть и два других признака, часто сопровождающих эти физические изменения. Один из них — особое событие во сне, которое я назвала феноменом двоения. «Удвоение» напоминает ощущение deja vu, которое мы иногда испытываем в состоянии бодрствования, хотя и не полностью совпадает с ним. Непосредственно перед началом осознанного сновидения я часто замечаю, как что-то начинается снова. В одном сне кино, которое я только что посмотрела, должны были начать показывать по второму разу. В другом сне история, которая уже закончилась, похоже, должна была повториться. В третьем сне, сне о «зафиксированном взгляде», было даже не повторение, а несколько «раундов» одних и тех же действий: я обедала в ресторане, потом летала, потом приземлялась в том же ресторане, опять летала, опять приземлялась — и так снова и снова. В одном сне я заметила, как много людей похожи друг на друга: практически каждый имел своего двойника. Иногда я могу определить, что тот или иной символ действительно встречался мне раньше — в том же самом сновидении или в предыдущем. Но в другие разы феномен удвоения, как кажется, выражается просто в ощущении, что некую сцену, действие или символ я уже видела и теперь, в нынешнем сне, они повторяются.
«Удвоение» тесно связано с последним признаком, характерным для начальной фазы осознанного сновидения: с мотивом моего отражения в зеркале. На сей раз речь идет об «удвоении» в буквальном смысле. Я существую сама по себе и одновременно вижу себя как бы со стороны. Иногда я бросаю лишь мимолетный взгляд на свое отражение — проходя, например, мимо стеклянной двери. В других случаях я очень внимательно рассматриваю свое отражение в зеркале: изучаю цвет, форму и состояние собственных глаз, поправляю прическу и т. д.
Мои отражения бывают поразительно отчетливыми. Они не обязательно соответствуют моему реальному облику на данный момент (во сне у меня может быть другая прическа или цвет глаз, другой стиль одежды или другой возраст), но, несомненно, являются моими отражениями, и я каждый раз с изумлением вглядываюсь в них. Я назвала все образы подобного типа «Смотрящаяся в Зеркало». Если к тому моменту, как мне начинает сниться мое отражение, я еще не перешла к осознанному сновидению, то почти всегда, стоит мне только посмотреться в зеркало, я понимаю, что сплю и вижу сон. Оккультисты сказали бы, что подобные образы являются нашими астральными проекциями и что «отражение», которое я вижу, — на самом деле не отражение в зеркале, а мой двойник, само астральное тело. Однако на данной стадии я могу с уверенностью сказать лишь одно: во многих случаях мой переход к осознанному сновидению предваряется или «включается» образом Смотрящейся в Зеркало.
Я обнаружила, что вышеописанные мирные персонажи, появившиеся тогда, когда из моих сновидений исчезли ощущения страха и гнева, вполне соответствуют тибетским канонам, согласно которым правителем Восточного Квартала мандалы является победитель ненависти и гнева. Тибетцы называют этого победоносного владыку Акшобьей.
В их священном искусстве он чаще всего изображается синекожим, поскольку связан с первоэлементом «вода»[39]. Подобно образам наших сновидений, он принимает множество форм. Обычно его представляют в «мирном» обличье — очень похожим на Будду и одетым в простое монашеское облачение. Но иногда его одежды выглядят скорее как царские, чем как монашеские. В некоторых случаях Акшобья изображается вместе со своей супругой, Всевидящей. (Такой иконографический вариант, в котором запечатлен половой акт супругов, называется яб-юм: яб означает «отец», а юм — «мать». Их сексуальный союз символизирует взаимодействие его типа энергии с ее типом мудрости.) Акшобья может также являться в гневной форме, в устрашающем облике, украшенный человеческими черепами и только что содранными с животных шкурами — тогда он олицетворяет энергию, замутненную страстью. В таких случаях рядом с ним иногда изображается и супруга, тоже в гневном обличье: обнимая мужа за шею, она подносит к его губам раковину, наполненную кровью, при этом их тела соединены в акте соития.
Но, какую бы форму Акшобья ни принимал, он известен как Непоколебимый. Он — визуальное воплощение одного из аспектов нашей личности: мудрости, которая побеждает гнев. Если мы привыкнем рассматривать это божество Восточного Квартала как определенную энергию, которая способна принимать множество обличий, то без труда узнаем его во многих персонажах наших сновидений. Все образы наших снов, которые раздражительны, гневны или злобны, можно считать гневными формами Акшобьи.
39
Символический цвет Акшобьи и его место в мандале варьируют в учениях разных школ буддизма. Некоторые группы приписывают ему синий цвет, другие — белый; иногда его помещают в Восточный Квартал, иногда (реже) — в центр. Я думаю, это не так важно: главное, чтобы персонаж сновидения выражал его тип энергии.