Вторая сцена сна, сцена с матерью и мальчиком, является почти символическим повтором конца осознанной части сновидения. Подобно тому, как я спрашивала себя, какое из возможных действий выбрать, мать предлагает мальчику выбрать, что он будет есть на обед. Следует также отметить ощущение изменения звука и света в первой части сна — как я уже говорила, оно является типичным признаком перехода к осознанному сновидению.
К тому времени, как мне довелось увидеть сон «Дерево Синих Птиц», у меня уже была большая практика осознанного сновидения. Когда в состоянии сна я впервые осознала происходящее именно как сон, это понимание было столь непродолжительным, что я не придала ему никакого значения. Я понятия не имела, насколько ценными могут быть такие вспышки осознанности во сне. Как и со многими людьми, со мной порою бывало так, что в кошмарном сне меня преследует враг, я уже прощаюсь с жизнью и вдруг, каким-то чудом, понимаю: все это сон; я могу проснуться, когда захочу. И тогда я действительно с чувством облегчения сбегала в мир яви. Иногда я пыталась интерпретировать сон в тот самый момент, когда он мне снился. Например, в одном сне меня покусала собака. Лежа на траве в порванной одежде и с растрепанными волосами, я повернулась к видевшему всю сцену прохожему и, словно хотела убедить его не беспокоиться за меня, глубокомысленно изрекла: «Это просто еще один сексуальный символ!»
Такие короткие вспышки осознанности (в ослабленной форме) не позволяли даже предполагать, какие необыкновенные перспективы открывает состояние осознанного сновидения. Я в основном использовала эти вспышки, чтобы проснуться. Время от времени я пыталась продлить особо захватывающий сон, желая увидеть, что произойдет дальше.
В Англии, как я уже упоминала, способность видеть осознанные сны стала проявляться у меня все чаще. Я теперь уделяла больше внимания своим снам и записывала их ежедневно, а не только тогда, когда снилось что-нибудь выдающееся. Количество подобных заметок резко возросло. Вскоре я обнаружила, что просыпаюсь среди ночи, сразу же после очередного сна. Я разработала метод записи снов в темноте, с закрытыми глазами[44]. (Мне не хотелось тревожить сон Зала — чего только не сделаешь ради любви!) Благодаря этому методу мне удавалось фиксировать сны с большими подробностями. Моя способность запоминать сновидения невероятно возросла.
По мере того как гигантскими шагами развивались мои навыки запоминания и записывания снов, мне стало все чаще сниться, что я записываю свой предыдущий сон. При этом что-то подсказывало мне, что я сплю и делаю свои записи во сне. Сделав над собой внутреннее усилие — ведь сон должен быть зафиксирован! — я по-настоящему просыпалась. Надвинув на себя стеганое одеяло, я теснее прижималась к теплому телу Зала. Ощущая на лице прохладу свежего предутреннего воздуха, под мяукающие крики павлинов из Голландского парка, врывавшиеся в открытые окна нашей квартиры, я с закрытыми глазами нащупывала ручку и блокнот и дрожащими каракулями пыталась передать содержание самой последней ночной истории. Моменты осознанного сновидения были все еще очень краткими, но теперь они повторялись регулярно.
Поскольку я никогда не слыхала об осознанном сновидении, я считала эти моменты всего лишь любопытными курьезами. Позднее, когда ненасытная жажда чтения увлекла меня в далекие от моих обычных интересов сферы и я столкнулась с описаниями осознанного сновидения как особого состояния, я поняла, что мои частые, хоть и непродолжительные проблески сновидческого сознания были глотками того же изысканного нектара. Несмотря на многочисленные бытовые трудности, осложнявшие мою жизнь в Англии, именно пребывание в этой стране помогло мне найти ключи к стране сновидений.
Многих британцев глубоко интересуют оккультные учения, особняки с привидениями и вообще все сверхъестественное в любых его обличьях. Поэтому я неизбежно рано или поздно должна была попасть в те книжные магазинчики, где выбор книг разительно отличался от «трезвой» литературы, к которой я привыкла. По кривым улочкам, по узким мокрым переулкам я добиралась до старомодных лавок с фонарем над входом. В их бутылочного стекла витринах были выставлены книжки совершенно нового для меня типа. И каждая, казалось, настойчиво убеждала: «Прочитай меня!» Я читала. И постепенно стала приходить к мысли о взаимосвязи между состоянием сна, состоянием «просветленности» и теми явлениями, которые люди издавна называли таинственными, оккультными или просто необъяснимыми.